Дневник

Я зарылся в информацию в своей голове и разгребал ее. Нашел только одно: он просил принести ему увеличительное стекло, и я его приносил ему еще на прошлую нашу с ним встречу. И я произнес:

– Витька, хоть убей, я не помню, что ты велел…

– Потому что ничего не надо! – Он хохотнул. – Это я так, чтоб ты не расслаблялся!

– Блин тебя!

– Готов ли ты, Илюха, посетить самое крутое место на районе? В городе! Нет – во всем мире! Ты готов? Готов-готов-готов?

– Для чего я иначе, по-твоему, сюда приперся?

– Тогда не отставай!

Мы вышли с площадки, и Витя ускорил шаг.

Не сбавляя темпа, он вел меня закоулками и дворами разноэтажных, разноцветных домов, у каждого из которых было свое название. Все те названия им дал его брат и передал Вите, а он в свою очередь передал свои знания мне.

Так, например, в «Верните мне мой Париж» жила семья из Франции: родители и дочь. Дочку звали Вивьен. Так вот она наминала Ване багет, пока не переехала в другой город. Что бы ни значило это выражение, название дома было весьма уместным и забавным, как и «Светофор».

«Светофор» – одноподъездная девятиэтажка цилиндрической формы, выкрашенная в красный, желтый и зеленый – по цвету на каждые три этажа. «Светофор» был бельмом квартала. Его красный возвышался над остальными домами, и сейчас, проходя мимо, я не могу на него не смотреть.

Еще «Китайская стена» – дом, в полтора-два раза длиннее других. В нем двенадцать подъездов – это в двенадцать раз больше, чем в «Светофоре».

У последнего подъезда «Китайской стены» на лавочке сидел и клевал носом взлохмаченный, со слегка косыми глазами и синяками под ними, парень.

Своими худощавыми, почти острыми локтями он облокачивался на свои не менее острые колени, виднеющиеся через разрезы его потрепанных джинсов. Вены на руках вздувались. Парень покачивался. Казалось, спит и вот-вот упадет, и пробороздит лицом по бетонной, шероховатой, как наждачная бумага, плитке. Он устал. Еще бы! Не каждому суждено, не каждому по силам пройти вдоль «Китайской стены» от начала и до конца. Путник устал. Путнику нужно пить. Что, собственно, он и делал: под лавкой мною была замечена опустошенная бутылка водки.

Я на секунду остановился возле этого парня, завис, словно компьютер в моей голове обрабатывал, решал неподвластную процессору задачу. Всем своим видом парень напоминал Игоря Козлова – козла, бросившего в меня свой дебильный рюкзак, урода, издевающегося в школе над всеми, от которого досталось и Вике.

Вика…

Я вновь услышал тебя.