Повести о карме

Если череп треснул, много ли надо?

– Допустим, кто-то из вас убил бы его. Но убийцу тут же задержали бы! Отправили бы в тюрьму! В своем теле, в чужом – в любом случае ронин закончил бы свои дни на Острове Девяти Смертей! На что он рассчитывал?!

– Это да, конечно. Фуккацу! Но так бы негодяй отправил стражника в ад. Причинил бы вред его семье. Заставил бы плакать жену и детей. Захватил бы чужое тело. Думаю, это принесло бы ему удовлетворение.

– Пожалуй. С новым здоровым телом можно надеяться и на побег.

Значит, ронин искал смерти в бою? Жаждал мести? А старшина караула это понял и отозвал вас?

– Выходит, что так.

– И взял ронина живым? С помощью боевого ухвата?

– Да, господин.

– Где ронин сейчас?

– Мы с Хидео-сан доставили его в тюрьму Бомбори.

– Живым?

– Когда мы ушли из тюрьмы, он был ещё живой. Если он и умрёт, то не по нашей вине.

2

«Вы сама любезность!»

– Ушибы?

– Да, и сильные! Локоть, колено…

Влетев в аптеку, я не сразу отдышался.

Запыхался, пока бежал. А когда оказался внутри и имел неосторожность вдохнуть полной грудью – едва не лишился чувств. Ядрёная смесь лекарственных ароматов оглушила меня. Перед глазами всё поплыло, я ухватился за прилавок, чтобы не упасть. Аптекарь решил, что помощь нужна мне, но я в конце концов всё ему объяснил.

– Кровоподтёки? Опухоль?

– И то, и другое.

– Переломы?

На лицо господина Судзуму, круглое, как луна, снизошла тень озабоченности.

– Отец сказал, что кости целы.

Я ему верю.

Вряд ли мои слова убедили аптекаря.

– Он может ступать на повреждённую ногу?

– Он сам пришёл домой.

– Это хорошо. Что насчёт руки?

– Двигает. Ну, немного. Старается не беспокоить.

– Ладно, будем надеяться на лучшее. Я назначу ему…

– Прошу прощения, Судзуму-сан! Отец перечислил всё, что ему требуется. Я запомнил слово в слово.

Показывать аптекарю записку отца я не стал. По дороге я внимательно прочёл и запомнил все, что там было написано, слово в слово.

Отличный у отца почерк, просто замечательный. Изящный, стремительный. И разборчивый, не в пример каракулям господина Судзуму.

– Кто здесь лекарь, юноша? Я или ваш досточтимый отец?!

– Здесь? Вы, Судзуму-сан.

– Вот! Вот!!!

– Но могу ли я ослушаться отца? Вы же понимаете…

– Благородный юноша, – недовольно проворчал аптекарь. В его устах похвала прозвучала как оскорбление. – Сыновняя почтительность превыше всего.