Приют героев

Разве что в опись испорченного чужого имущества. А это пригодится лишь в оформлении наследства родственниками сгинувших постоятельцев.

– Типун вам на язык! – не удержался Конрад.

Ответа не последовало. Похоже, крючок имел долю в сумме иска.

Завершив первичный осмотр и указав ликтору, что из улик следует забрать с собой, барон направился к выходу из залы.

– Хвала Вечному Страннику! Вы закончили! Сударь Тэрц, приступайте. Я уже послал за столяром, и как только вы управитесь…

– Не спешите, голубчик.

Если стряпчего я еще готов терпеть здесь – разумеется, в присутствии ликторов! – то со столяром вам придется повременить.

– Почему, ваша светлость? Как же так?! Вы ведь закончили?

– Нет, – сухо бросил Конрад и проследовал из каминной залы в холл, сопровождаемый по пятам возбужденным хозяином.

По дороге он думал, что внешняя комиссия ликтората должна отбирать в слуги закона не дубоватых верзил, ловко управляющихся с табельными топорами, а судейских крючков, вроде настырного стряпчего, или приставучих Трепчиков-младших.

Ну, хотя бы треть личного состава. Эти землю носом взроют, а ни одной оброненной пуговки, ни одного свечного огарочка не пропустят. Из природной въедливости, которая, если задуматься, сама по себе изрядный талант. А пообещай им премию…

– Ваша светлость!

– У меня есть вопросы лично к вам, сударь Трепчик. Попрошу отвечать коротко и честно. Это в ваших же интересах. Я доступно выразился?

– Куда уж доступней, ваша светлость…

– Отлично.

Итак, известно ли вам, что именно произошло ночью в гостинице?

– Да! То есть нет…

– Извольте выражаться яснее, сударь! Да или нет?

Барон нахмурился, глядя Трепчику-младшему в переносицу: словно гвоздь вбивал. Под его взглядом хозяин съежился, сделавшись похож на побитую собаку и мокрую курицу одновременно, если в природе возможен такой монстр.

– Я… я слышал. Но не видел.

– Что именно вы слышали? В какое время?

– Около полуночи. Я в гостинице ночевал.

В свободной комнате.

– Вы спали? Вас что-то разбудило?

Трепчик замялся, топчась на месте.

– Я… не спал, ваша светлость.

– Почему? – Фон Шмуц картинно приподнял бровь. Обычно это разило свидетелей наповал.

– Я… я был не один.

– И, естественно, не с супругой.

– Ваша светлость! Умоляю! Виолетта меня убьет! Вы ее не знаете!

Кажется, гулящий отельер хотел упасть барону в ноги, но побоялся. И правильно. Фон Шмуц подобных выходок не жаловал.