Приют героев

Шар мастер-резчик украсил сложной резьбой: в углубления набилась земля, кое-где застряли мелкие прутики.

– Не слишком ли вас много, сударь Тэрц? Куда ни сунусь…

– Вы неизменно ставите мне препоны, ваша светлость! А в королевстве творятся ужасные вещи! Если не принять меры, без промедления и робости…

– Извольте не говорить намеками!

– Да какие здесь намеки!

Стряпчий наклонился вперед, напрягся, как перед броском. Конрад словно впервые увидел его лицо: впалые щеки, сеть морщинок в уголках глаз, горбатый нос с трепещущими крыльями.

– Кругом воры и жулье, воры и жулье! Небось в курсе, ваша светлость, как ворюге Михалю Ловчику в Бадандене руку публично рубили? Честь по чести, с зачитыванием списка вин, на эшафоте! Отрубили, факелом прижгли и погнали взашей… А рука, значит, возьми и вырасти заново, через неделю. А все почему?

Барон не нашелся ответить: почему?

Чушь какая-то… ахинея…

– А все потому, что у ворюги Михаля тень особая была! – Стряпчий торжествующе ткнул пальцем в небо, ловко перехватив шар под мышку.

 – С четырьмя руками. Про запас, понимаете? А к такой тени и имя особенное полагается. К добру ли? Нет, не к добру, заверяю вас! В народе шепчутся, а в народе зря шептаться не станут!..

– Вы сошли с ума, сударь?

– Ничуть, ваша светлость. Просто когда власти безмолвствуют, народу только и остается, что громогласно шептать… Глядишь, услышат кому надо!

– Даже если так, при чем здесь Бдительный Приказ? Это ведомство Тихого Трибунала! – Барон с ужасом почувствовал, как его втягивает в склочную воронку скандала, бессмысленного и кошмарного.

 – Руки, тени, имена…

Тут и вмешался Тихий Трибунал.

– Судари мои, извольте прекратить! Оба!

Вигилла резко протянула руку вперед, скрючив пальцы довольно страшненьким образом. Рука сделалась до ужаса похожа на лапу неясыти-брадачихи: так крылатый хищник пикирует на зазевавшуюся мышь. И плохой маникюр не помеха: глянешь и вздрогнешь – ишь, когтищи… Но куда любопытней оказалась ответная дрожь шара.

Находка затряслась, запрыгала в ладонях стряпчего, уподобясь пойманной жабе. Тэрц, выказав чудесную прыть при задержании крысюка, к изумлению барона, не сумел удержать буйный шар.

– Овал Н-не… бес!

Тоненько вскрикнув, стряпчий с воплем отпустил «это» на свободу.

Отвратительная «голова» вспорхнула в воздух, отряхнув на ловца часть грязи, и улетела к Генриэтте.

– Вне сомнений, обсервер, – определила вигилла, разглядывая добычу.