Приют героев

По меньшей мере один. Полагаю, он оставался вне гостиницы…

– Есть шанс установить его личность по чаровому отпечатку мана-фактуры. Обращусь в Большой Гаруспициум – у меня там друзья среди прорицателей…

– Затребую сыскарей с собаками… если в городе есть хотя бы один псоглавец – привлеку к розыску…

– Псоглавцы никогда не идут на сотрудничество в таких делах.

– У меня свои методы. Пойдут как миленькие. Бегом побегут.

– Задействую эксперта по некроэманациям. После убийства они держатся до двух суток, время еще есть…

– Повторно осмотрю место происшествия, вещи квесторов…

– Вы не можете держать оцепление вокруг гостиницы больше суток.

И закрыть «Приют героев» тоже не в силах – хозяин подымет вой, дойдет до суда… Гильдия Отельеров весьма влиятельна.

– Ничего. Я найду способ.

Слова наждаком драли горло. Потеря племянника из допущения сделалась реальным событием. Редко встречались, часто – какая разница? Холостой, бездетный, давно махнув рукой на семейный уют, Конрад видел в Германе следующего барона фон Шмуца и радовался этому, как если бы оставлял титул собственному сыну.

Носом землю рыть буду. До нижних ярусов ада.

Найду.

Даже если отстранят от дела как близкого родственника – найду…

– У вас есть версия, барон?

– Есть. Кто сейчас сидит в Черно-Белом Майорате?

– Судя по тому, что квесторы служили Заре Утренней… Черный Аспид там сидит. И ждет начала.

– Аспид, значит? Вы уверены, что он просто сидит и ждет?

– Нарушение орденского Завета и «Пакта о нейтралитете»? Впервые за все время?

– Все когда-то случается впервые.

Допустим, этот Аспид энергичней своих предшественников. Допустим, у него особые взгляды на войну чистых начал. И еще допустим, что он очень заинтересован в гибели квесторов.

– Вы правы. Мотив налицо. Хотя… Лорд-временщик Майората должен предвидеть, что подозрение падет в первую очередь на него.

– Уверен, квесторов убрали руками наемников, нанятых через подставных лиц.

– Надо искать исполнителей.

– И брать живыми!

– Не обязательно.

Мертвые куда разговорчивее. И не убегают.

* * *

Конрад любил глядеть из окна кареты на открывающиеся виды – будь то сельская буколика, кривые улочки местечек или площади столиц. Себя он обычно убеждал, что таким образом упражняет наблюдательность. На самом же деле ему просто доставляло радость умиротворенное созерцание картин, проплывающих мимо. Однако сейчас шторки на окнах кареты были задернуты наглухо: барон желал уединения.