Приют героев

По квизиторской привычке он заглянул неуклюжему гостю через плечо: «Ага, ничуть не профессор… Эрнест Ривердейл, граф Ле Бреттэн… срок проживания – по усмотрению…»

Овал Небес!

– Простите, ваше сиятельство… Вы случайно не родственник квестору Джеймсу Ривердейлу?

– Э-э… великодушно прошу… А почему, собственно, вас это интересует, сударь?

– Разрешите представиться, граф. Барон фон Шмуц, к вашим услугам.

Близорукие глазки старичка моргнули.

– Ага, вот, значит, как… Это все меняет… Вы – отец квестора Германа, полагаю?

– Нет.

– Неужели? Я был уверен…

– Я не отец Германа. Я его дядя.

– Ах, барон! Ну конечно же… А я – дедушка Джеймса.

Он так и сказал – «дедушка».

Spatium II

Шпагу – королю, гонор – никому, или Жизнь семейства Ривердейл

Дворянство Ривердейлы получили давно, еще при Пипине Саженном.

Семейная легенда гласит, что великий император, наголову разбитый ордой Элбыхэ-нойона в первом сражении при Шпреккольде, бежал в Бирнамский лес, опасный для случайных путников и вдвойне опасный – для особ королевского звания.

Но случилось чудо. Деревья Бирнама, с древних времен непримиримые к венценосцам, на этот раз воспылали гневом к горстке телохранителей императора, превратив их в лакомые удобрения, – а он сам, раненный и обессилевший от скитаний, в конце концов обрел пристанище в хижине дровосека. Там его и нашли трое вольных стрелков-мародеров, возжелав отобрать у павшего величия одежду и драгоценности, а самого Пипина живым предать в руки злобного Элбыхэ для триумфальных пыток. Дровосек вначале колебался между священным долгом гостеприимства и долей в имуществе гостя, предложенной ему мародерами, но итог колебаниям отца подвел сын – девятилетний Марчин. Дитя схватило родительский топор, заслонило тоскующего императора и громко возвестило:

– Отец, не бойся! Нас трое против троих, и, значит, судьба еще не решена!

Через шесть лет, все при том же Шпреккольде, трубя победу, Марчин-оруженосец получил от императора дворянство и рыцарские шпоры.

А в придачу – графство Бреттэн, граничащее с судьбоносным Бирнамом.

Злопыхатели и завистники будущей славы Ривердейлов шептались, что есть иной вариант семейной легенды. Без леса, мародеров и топора, зато с борделем в Треццо, императором, дровосеком, сыном дровосека, выдохшимся флаконом афродизиака и тремя ненасытными шлюхами. Впрочем, бессилие Пипина, от боевых ран или от чего иного, и ключевая реплика юного героя оставались неизменными.