Рассказы ночной стражи

Дух Кэннё:

Я – дух инока Кэннё,

чей жалкий прах развеян над морем.

Рад был я спать в неведении,

рад забыться в покое,

оставить колесо рождений.

Что же тревожит меня?

Что возвращает в суетный мир?!

Дух меча:

Я – дух твоего меча,

твоего верного меча,

выкованного умельцем Мурамасой

в стиле хира-дзукури,

длиной в один сяку, один сун и еще два бу[7 - Плоский клинок без ребра жесткости, длиной в 34 см.].

Я бы вспорол твой живот,

Сочтя это за великую честь,

да будда Амида помешал.

Я покоюсь на алтаре Вакаикуса

рядом с твоей поминальной табличкой,

ложной табличкой с детским именем.

Я призвал тебя в мир живых,

чтобы ты знал,

чтобы ты видел,

чтобы ты содрогнулся от величия битвы.

Дух Кэннё:

О, мой меч!

Мой верный спутник,

темная сторона моей души!

Что за битва грядет,

если духи следят за ней?

Дух меча:

При Сэкигахаре,

жалкой деревне в горной долине,

сошлись войска Токугавы Иэясу,

чья доблесть пугает небеса,

и молодого сёгуна Оды Нобукацу,

наследника грозного Оды Нобунаги,

чей дух мне не удалось разбудить,

так крепко он спит,

умаявшись от битв и сражений,

от смерти и воскресения, и снова смерти.

Дух Кэннё (хлопает в ладоши):

Я вижу!

О, я вижу!

Вот знамена красные и черные,

стяги с гербами полководцев,

вот холмы и речные берега.

Дождь хлещет по самураям,

пар идет от доспехов.

Воины уподобились дождю,

хлещут друг друга плетьми,

кнутами и нагайками,

Колотят друг друга палками,

руками и ногами.

Никто не хочет убить врага,

отделить его голову от тела.

Фуккацу!

Славься, будда Амида!

Должно быть, это последняя битва в истории.

Дух меча:

Должно быть, так.

И я скорблю по былым временам,

вспоминаю вкус крови.

Твоя кровь была последней,

какую я испробовал.

Дух Кэннё:

Да, я порезался, мой славный меч,

порезался о твой клинок.

Но скажи мне, кто победит,

кто одержит верх в этой битве,

сражении при Сэкигахаре?

Дух меча:

Ха! Кто бы спрашивал?

Я – дух твоего меча,

твоего верного меча,

выкованного умельцем Мурамасой.

Все мечи Мурамасы таили злость,

таили лютый гнев,

несли проклятье роду Токугавы!

Моим братом порезался князь Иэясу,

мятежный князь, восставший на сёгуна,

один раз порезался и второй.