Сеть для Миродержцев

На Словоблуда он был похож примерно так же, как и я.

Даже меньше.

– Давай, сынок, расскажи Владыке Индре то, что рассказал мне сегодня утром,– сладко протянул Брихас.

Не знаю, что там напел Жаворонок Словоблуду сегодня утром, но меня, как ни странно, интересовал еще один вопрос.

Который я, со свойственной мне тактичностью, не замедлил задать мудрецу:

– А заодно просвети меня, скудоумного: как тебя угораздило схлопотать проклятие Слово… твоего отца?

На удивление, Жаворонок нимало не смутился.

Не умел?

– Изволь, Владыка,– булькнула сома в чаше, и я не сразу сообразил, что ответ уже начался.– Тем более, что история отцовского проклятия имеет самое непосредственное отношение к дальнейшим событиям. Дело в том, что молодости…

4

Молодости свойственна гордыня. Гордыня и самоутверждение – как в собственных глазах, так и в глазах других.

Впрочем, у иных счастливчиков этот период затягивается, проявляясь и в более зрелом возрасте. Именно к таким людям относился и Жаворонок, первенец Наставника Богов – не он один, конечно, но сейчас речь шла о нем.

Сын Брихаса, сам известный брахман, в совершенстве изучивший Святые Веды с комментариями, знаток обрядов, наделенный многочисленными духовными заслугами и успевший между делом продолжить свой род – казалось бы, чего еще желать?!

От судьбы кукиш?!

Но Жаворонку этого было мало.

Любопытство и тщеславие, помноженные на острый ум и изрядные знания – гремучая смесь! Еще тогда, когда его собственному первенцу едва исполнилось два года, Жаворонок задумал смелый, но весьма опасный (как позже выяснилось) опыт.

Вопрос: возможно ли достичь совершенного знания Вед, не прочтя ни строчки Писаний, не заучивая их со слов учителя – а добившись всего одной лишь аскезой и подвижничеством?

Ответ: неизвестно, а узнать хочется.

Ставить сей замечательный опыт на себе было поздно – Веды Жаворонок, к его вящему сожалению, уже успел изучить. Зато на сыне-младенце…

Задумано – сделано.

И с младых ногтей сын Жаворонка, несмотря на робкие протесты обеспокоенной матери, предается жесточайшей аскезе под руководством отца.