Сеть для Миродержцев

На таких кулачках, как у нашего приятеля, я бы тоже не согласился.

За все коврижки мира.

Родившись в семье тишайшего мудреца, чей ашрам стоял на самом крайнем юге, в излучине реки Кавери, Шарадван якобы умудрился появиться на свет с луком и стрелами в руках. Во всяком случае, так о нем рассказывали, и он не только не возражал, но и всячески поощрял подобные байки. Количество стрел и длина лука росли с каждым новым изложением, а Шарадван лишь похохатывал и довольно жмурился весенним леопардом.

Особенно ему нравилась фраза, кочующая из пересказа в пересказ: «Насколько ум достойного Шарадвана был направлен на изучение военной науки, настолько его ум не был рожден для изучения Вед».

Я плохо понимал, как можно вылезти из материнского чрева в обнимку с луком; кроме того, в случае правдивости сей истории я очень сочувствовал маме нашего богатыря,– но утверждение насчет направленности Шарадванова ума полностью соответствовало истине.

Уже позднее, ближе сойдясь с удивительным брахманом, я выяснил: зверообразность моего нового приятеля во многом была личиной. Знал он Веды, не то чтоб досконально, но знал, и все восемнадцать сказаний о древности тоже худо-бедно выучил; а при случае и любой обряд мог провести не хуже прочих. Особо предпочитая моленья, которые брахманская молодежь в шутку прозвала «Телячьими Нежностями»: Ход Коров-Лучей, Коровушкин Дар и Госаву[13 - Госава – однодневное приношение сомы, участникам которого положено вести «коровий» образ жизни и совершать омовения коровьей или бычьей мочой, как очистительным средством; в частности, обряд санкционирует инцест.

]-однодневку. Не знаю уж, из каких соображений, но скорей всего просто в связи с душевной склонностью.

Просто где-то вверху или внизу, накануне Шарадванова рожденья, произошла ошибочка, и в семействе брахмана появился ребенок с прекрасными задатками кшатрия.

Бывает.

И не впервые.

С этого момента Шарадван стал мне изрядно интересен – как прообраз моего собственного замысла; да и благосклонность Опекуна Мира к мудрецу-задире стала более понятной. Да, мудрецу, я не оговорился: сам я мало что смыслю в Веде Лука, но Шарадван несомненно был знатоком этого замечательного Писания, чуть ли не единственного, где практика существенно важнее теории.