Свет мой, зеркальце…

Сослепу Ямщик угодил ногой в озерцо такой тины, провалился до колена, упал лицом вперед – плечо взвыло от боли, когда он треснулся о перила, сперва о деревянный, крашеный суриком поручень, затем о чугунные, с завитками, прутья опоры; и еще раз, виском, лишь чудом удержав себя на краю беспамятства. Позади чмокнули, всасывая добычу; вопя во всю глотку, Ямщик подхватился, рванул вперед заячьей скидкой, чуть не вывихнул ногу, но спас, выволок ее из чавкающей утробы – господи, разве это перила? почему они извиваются?! – скорей, скорей, тут опасно, тут я пропаду, вон из подъезда, на улицу, кто-нибудь да поможет…

Он бежал; когда не смог бежать – полз.

Улицы Ямщик не запомнил, помощи не дождался. А из окна вслед ему, опасно балансируя на раме форточки, распушив рыжий хвост, орал несчастный Арлекин – с надрывом, с переливчатой тоской, как брошенный на произвол судьбы младенец.

Глава третья

Старше, мудрее, печальней, незрячей,

смотрите, это мы идем,

Быстрее, дольше, упорнее, сильней,

сейчас это начнется:

Краска пузырится, осколки отражения падают

в центр, в финальное великолепие распада.

    Питер Хэммилл, «Детская вера в конец детства»

1

Икар, Человек-паук и Эдгар Аллан По

– А-а-а!

Ямщик подхватился и сел.

Нет, не сел и уж точно не подхватился – всего лишь открыл глаза. Усилий на это понадобилось больше, чем на самое бодрое вскакивание. Отчаянно закружилась голова, и Ямщик чуть не сдох от счастья: я лежу, слава богу, лежу на твердом, устойчивом, настоящем, иначе точно бы упал.

Я болен, тяжело болен, мне нужен постельный режим. Мне приснился кошмар, страшный сон…

Сон. Страшный.

Рядом с Ямщиком пыхтело чудовище. Человечиной оно не интересовалось, с шумным сладострастием обнюхивая скамейку. Из пасти чудовища, из-под вислых морщинистых брылей, на асфальт текла струйка липкой слюны. Зрение сбоило, морда собаки – ну конечно же, собаки! – расплывалась, меняла форму, как в кривом зеркале комнаты смеха.

– Фу! – горлом выдохнул Ямщик.

– Фу! – откликнулось эхо. – Домой, Икар, домой!

Домой собака не торопилась. Сделав вид, что не слышит хозяина, Икар задрал ногу и помочился на Ямщика. Струя ударилась о край скамейки, разбилась фонтанчиком, россыпью желтых, дурно пахнущих брызг, оросила полу? Ямщикова халата. Ямщик застонал, как если бы его ошпарили крутым кипятком, отполз в сторону, под куст жасмина, борясь с рвотными позывами.