Сын Ветра

– Степашка научил. Степан Оселков, твой ученик, космос ему пухом.

– Да, Степашка. Жаль парня.

– Идею давай. Выкладывай.

– Это не идея. Это так, гипотеза.

– Час от часу не легче. Рожай, не тяни.

– Помнишь, как я тебя корректировал? Во время выступления в училище?

– Такое не забывают. Помирать буду, вспомню.

– Так вот, насчёт помирать. Если взлететь нельзя, остается только помирать. Задача – умереть спокойно, без антических эксцессов. В рабы Папу нельзя. Телепаты с антисами не работают, боятся.

– Откуда?

– Телепат отпал. Кто остался?

– Великий Джа? Папа вроде бы верующий.

– Я остался, болван. Я, невропаст. Контактный имперсонатор. Слабое воздействие с троекратного разрешения клиента. Значит, агрессии нет, Папа меня не сожжёт.

– Он сейчас и мухи не сожжёт.

– Тебе хорошо говорить, ты своей задницей не рискуешь. А вдруг? Итак, я подключаюсь к Папе – добровольно, ненасильственно. Дальше два варианта…

– Знаю я твои варианты.

– Нет, не знаешь. Первый: я корректирую взлёт, выход в большое тело. Если я тебя, кретина, выучил на оратора, неужели я антиса на антиса не откорректирую? Разберусь, что куда, потяну за ниточки…

– Бомба и рванёт.

– Нам и надо, чтобы рвануло. Взлетит в силе и славе…

– А если не в силе? Не в славе?! Взлетит, как тогда, с моим коллантом. Взлетит и давай падать. А рядом никого, чтобы поддержать.

– Может, связь сохранится? Он там, на орбите, я здесь, во дворе.

– Дотянешься? Вряд ли.

– Предположим, дотянусь. Откорректирую, подкручу колки?. Если что, посажу на Китту.

– Риск.

– Риск.

– Большой риск.

– Большой.

– Ты что-то хочешь сказать? Я же вижу, что хочешь.

– Я уже работал с антисом. Двадцать лет назад. И ничего, живой.

– Живой.

– И антис живой. Летает.

– Ты работал с Нейрамом Саманганом, когда Нейрам был рабом. Нет, хуже: роботом, живым овощем. Его личная свобода была зачищена в ноль. Ты тоже был рабом – в ошейнике, с половиной свободы.

– И что?

– Свобода всегда конфликтна. Уверен, вы бы сцепились рогами. Это рабство на всё согласно, а свобода лезет на рожон. Короче, я против.

– А кто тебя спрашивает? Утром я поговорю с Папой.

– Я против. Помнишь, как ты меня корректировал? Во время выступления в училище?

– Такое не забывают. Помирать буду, вспомню.

– Вот-вот. Ты транслируешь боль.