Сын Ветра

Непроизвольно, неконтролируемо.

– Не всегда.

– Риск. Ты сделаешь Папе больно, и вы оба сгорите к чёртовой матери. В случае горячего старта сгорим все, понял?

– Не дави, рабовладелец. Надо же что-то делать?

– Хорошо, приняли как рабочую версию. В порядке бреда. А если взлёт не срастётся?

– Я помогу ему спокойно умереть. Это второй вариант.

– Откорректируешь?

– Да.

– Прямо во время агонии?

– Да.

– Ты когда-нибудь работал с умирающим? Кто-нибудь работал?

– Нет.

– Риск. Колоссальный риск.

Кукла на верёвочках? Такая кукла раздавит кукольника. Страх смерти – слишком сильная эмоция для корректуры. Вы, невропасты – мастера слабых воздействий. Тут нужен мощный телепат, специализирующийся на чувствах.

– Телепаты с антисами не работают, боятся.

– Да, ты говорил.

– Я справлюсь. Если совсем не уберу – ослаблю. Вдруг хватит?

– Это ты у меня спрашиваешь?

– Это я размышляю вслух. Тебя спрашивать – себя не уважать.

– Нельзя. Ты транслируешь боль.

– Да, ты говорил.

Когда я в колланте, боли нет. В большом теле Королева Боль не даёт мне аудиенции. Или трансформируется во что-то иное, безвредное. Боль приходит, когда я и клиент – в малых телах, данных от рождения.

– Если ты рискнёшь снимать страх смерти, вы с Папой будете в малых телах. Если рискнёшь помогать ему со взлётом, в начале контакта вы опять же будете в малых телах. Самое время для твоей Королевы Боли.

– Ты прав. Чтоб ты скис со своей правотой!

– А другого невропаста у нас нет.

– Других невропастов хоть пруд пруди.

– Пруд – сколько угодно. Всех утопить, и праздничный салют. Нам нужен такой невропаст, который знает, как умирают антисы. Рассказывать об этом кому попало мы не имеем права. И тот, который знает, должен еще согласиться на смертельный риск.

– Я согласен. Но мне нельзя.

– Тебе нельзя. Даже если ты и согласен.

В небе вспыхнула звезда. Чахлая, тусклая, она снижалась, распадаясь на две, три – бортовые огни аэромоба. Чихнул двигун, каркнул хриплым басом, умолк.

– Тихо! – зашипела малышня, игравшая на улице. – Папа спит!

– Живой, – с облегчением выдохнул кто-то. – Раз спит, значит, живой. Пьеро, мы успели! Пьеро, сукин ты сын, слышишь? Успели!

– Ругаетесь, – отметил невидимый Пьеро. – Значит, вы тоже живой.

– Отпускай меня!

– Дудки, маэстро. Не отпущу.

– Отпускай. В этот дом я войду сам.

– Маэстро! – шёпотом завопил Лючано Борготта, вихрем слетая с крыльца.