Ваш выход, или Шутов хоронят за оградой

Кому хотят передать привет, остается загадкой: телевизор булькает и смолкает.

– Та вызвали их, врачей ваших, – басом откликается шкаф-Вася. – Ломился тут один козел…

Выходит, зря я о нем плохо подумал. Добро, оно завсегда проявится.

– Это я козел, – служивые смотрят на меня, как на психа. – Я ломился. Этот… беглый… Он из кустов на меня вывалился. Весь в крови. «Помогите», – стонет. Я и начал стучать…

Старлей кивает с удовлетворением:

– Хорошо. Вы все правильно сделали.

За поворотом слышится шум машин.

Проулок озаряют суматошные сполохи мигалок, и из-за угла выруливают сразу два «бобика». Один антикварный, с верхом из брезента. Из второго, поновее, выбирается грузный дядька в штатском. Старлей Стратичук спешит навстречу, вскидывая руку к мятому околышу фуражки.

– Взяли, товарищ подполковник! Взяли! Тут свидетель есть, он «Скорую» вызвал…

– Ясно.

Взгляд у подполковника генеральский. Насквозь. Во взгляде – лагеря без права переписки. Лет сто, не меньше.

– Поедете с нами, гражданин.

Хворостов, проверьте факт вызова. Пусть подтвердят.

А у меня в голове, влетев с изрядным опозданием, бьется одно-единственное слово: «Свидетель! Свидетель!» Ф-фух, гора с плеч… Наверное, со стороны я выгляжу полным идиотом: стою, не зная, куда девать испачканные в крови руки, глупо улыбаюсь всем сразу и одновременно – никому. Самому себе.

Хлопают дверцы, становится шумно. Старлей наконец расслабляется, достает пачку сигарет. Подхожу.

– Извините, у вас сигаретку можно?

– Нужно, – улыбается мент, протягивая мне пачку «LM», и сразу становится очень милым парнем.

Похоже, сегодня ночью он напьется до полного обаяния. – Курите.

Вообще-то я курю редко, и потому сигарет обычно не ношу, но сейчас организм властно требует успокоительной дозы никотина. Когда прикуриваю от дешевой «одноразки» старлея, руки у меня уже почти не дрожат. Затягиваюсь – так, чтоб легкие и мозги продрало до самого основания. Из проулка подтягиваются еще двое. Оба в цивильной одежде. С ними тащится размалеванная девица, волоча по земле драный жакет.

Девице холодно. В свете фонаря видно: на скуле у нее набухает изрядный кровоподтек. Губы пляшут, девица что-то сбивчиво говорит, размазывая по лицу «поплывшую» косметику.

Машинально вслушиваюсь.

– …совсем псих! Совсем! Ненормальный. С ног сбил – и в яр… А вы где были? Где вы были, дебилы?! Он же меня… Он меня чуть не убил! Нож к горлу: читай, кричит, стихи!

– Какие стихи?

Это подполковник.