Дорога особого значения

Итак, вы говорите, что сдались в плен по идеологическим соображениям.

– Да, конечно, – поспешно подтвердил Звягин.

– Однако то, что вы нам рассказали об обстоятельствах вашего пленения… – Штеле помолчал, выдерживая паузу. – Скажем честно, мы с коллегой вам не поверили.

– Почему? – испуганно спросил Звягин.

– Потому что вы лжете! – неожиданно резко произнес Штеле.

Вот он, бросок змеи! Штеле, сделав стремительное движение, резко уселся напротив Звягина и уставился ему в глаза. В этих глазах не было уже никакой добродушной иронии, только злоба.

– Вы нам лжете! – повторил Штеле. – Почему вы лжете? Со страху? Из желания перед нами выслужиться? Набить себе цену? Или, может быть, из-за того, что вы – совсем не тот, за кого хотите себя выдать? Так кто же вы? Отвечать!

– Я говорю правду… – растерянно вымолвил Звягин.

– Значит, правду? – спросил на этот раз Эрлих. – И в чем же она, ваша правда?

– Я сдался добровольно! – с нотками истерики в голосе выкрикнул Звягин.

– Вы сдались нам потому, что оказались в безвыходном положении! – с мрачной жесткостью произнес Эрлих.

 – Вы погубили дивизию, которой командовали. Безусловно, за это вам пришлось бы отвечать. Вы испугались понести наказание, оттого и решили сдаться. Я все правильно сказал? Или, может, вы желаете возразить?

На это Звягин ничего не ответил. Он испуганно и подавленно молчал. Он считал, что теперь все для него пропало. Раскусили его немцы, разоблачили. Вот как быстро и ловко это у них получилось. Не нужен он немцам.

Все, наверно, кончено.

– Я могу быть вам полезен, – наконец хриплым голосом сказал он. – Я много чего знаю… Могу вам рассказать…

– Это само собой. – Штеле с нарочитой ленцой потянулся и даже зевнул. – Но чтобы заслужить доверие Германии, этого мало. Таких, как вы, у нас хватает и без вас. Вы сейчас обыкновенный пленный. Обычно таких после допроса расстреливают по законам военного времени. Вот и вся ваша ценность.

– Я могу и больше! – торопливо произнес Звягин. – Я многое могу!

– Неужели? – В голосе Штеле опять послышалась ирония.

 – И что же именно вы можете?

– Есть у меня соображения! – все так же торопливо сказал Звягин. – И не просто соображения, а предложения, которые можно реализовать! Да-да! И притом легко! Надо лишь подготовиться… Это именно то, чего Советы опасаются, боятся. Очень боятся! Вот я сейчас вам расскажу…

– Не надо, – поднял руку Эрлих. – Сейчас не надо. Расскажете завтра. Все хорошо обдумаете и расскажете.