Гордость спецназа

Бомж тут же ответил:

– Вижу, что не Ваня! Я спросил, чего надо?

Помощник Хозы протянул бомжу пачку «Парламента» с зажигалкой.

– Кури!

Громила, достав сигарету и прикурив ее, безо всяких эмоций положил пачку и зажигалку в карман своих, как и сам, грязных, широких, спортивных брюк.

Оценил сигарету:

– Ништяк курево! Впервые пробую такие, дорогие, наверное?

– Дорогие! Как мне к тебе обращаться, а то неудобно получается?

– Неудобно срать на потолке! Зачем тебе знать мое имя?

– Я же уже сказал, дело есть! Не могу же я называть тебя мужик или, скажем, бомж?

Выпуская дым, бродяга согласился:

– Вот этого ты точно не можешь! За бомжа сразу получишь, чурбанок!

– Вот и я о том же!

– А что за дело?

Бродяга не торопился представляться.

Халиль сделал вид, что замялся:

– Видишь ли, как бы тебе все понятно объяснить, мой неизвестный друг?

Бомж перебил его:

– Ладно! Погоняло у меня – Молот, зовут Вова, продолжай дальше свой базар!

– Понимаешь, Вова, один очень богатый человек хочет проверить своего подчиненного чеченца! Слишком тот заносчив, возомнил о себе много! Мол, может в драке с любым справиться! Проверить и, если получится, наказать за самоуверенность, крепко наказать!

– Короче, чурбан, хорош базлать! Я все понял! Твоему хозяину требуется просто завалить черножопого, который борзонул не по теме, так?

– В общем, да! Надо убить чеченца, но сделать это так, чтобы тот не успел даже вякнуть!

Бомж спросил:

– А твой хозяин знает, что за жмурика надо платить, и платить прилично?

Халиль понял, что заинтересовал бродягу, заговорил скороговоркой:

– Конечно, конечно, как же иначе? Кто ж без интереса на мокруху пойдет?

– Сколько? – спросил бомж.

– Пять тысяч долларов!

Глаза Вовы-Молота округлились, рот приоткрылся. Он явно не ожидал услышать о такой сумме.

– И твой босс за такие бабки не нашел киллера среди своих людей?

– Он хочет, чтобы акция устранения неугодного подчиненного прошла тихо, чтобы никто в его охране не узнал подробностей.

Вова думал недолго, ровно столько, сколько ему потребовалось времени на три затяжки, в которые он искурил сигарету.