Утренний приём пищи по форме номер «ноль»

Остальные дневальные, которые не стоят на тумбе, должны быть заняты поддержанием порядка в расположении роты. Полы должны блестеть, пыль на поверхностях должна быть вытерта, а сортир… Сортир должен выглядеть и пахнуть так, чтобы сам прапорщик Грешин счёл за честь в нём пробздеться.

Мы записали под диктовку весь текст, а потом принялись его учить.

Час спустя в класс вошёл рядовой Зублин.

– Прапор уехал? – спросил Анукаев.

– Уехал, – ответил Зублин.

– Кто ответственный?

– Совин.

– Опять всю ночь дрочить будет.

– Ага.

– И задачами напрягать, чтоб под ногами не путались.

– Ага.

– Чё эти у тебя тут делают?

– Обязанности учат.

– Дневального?

– Ага.

– Рассказать смогут?

– Сам спроси.

Зублин окинул нас взглядом, выискивая самого тупого с виду салагу, чтобы зачморить его за незнание элементарных вещей, которые он-то после скольки-то там месяцев службы выучил назубок.

– Ты, – Зублин указал на меня, – Как фамилия?

– Рядовой Альпаков.

– Давай, рассказывай, чё знаешь.

Зублин сел на подоконник и скрестил руки на груди, ожидая моего скорого фиаско.

Когда я всё ему рассказал, то почувствовал себя избранным. Беспристрастный перст Зублина, указав на меня, выделил меня из всех прочих, и теперь, пересказав все эти дурацкие обязанности от начала и до конца, я ощущал себя на вершине этой реальности. Я был горд собой оттого, что наконец-то смог сделать что-то стоящее: что-то, что заставило этого Зублина посмотреть на меня как на человека.

Без преувеличения, в тот момент я родился.

Глава 4

На следующий день два других курсанта учебной роты смогли запомнить страничку рукописного текста с обязанностями дневального. Всех вместе нас поставили в первый в нашей жизни наряд по роте.

Заступать мы должны были вечером. По словам Зублина и Анукаева, стоять в наряде с воскресенья на понедельник – это наполовину рассос, наполовину затяг. Рассос – значит очень легко. Затяг – очень сложно. Самая сложная сложность, к которой нас в два рта готовили Зублин с Анукаевым – это вовремя, громко и чётко подать команду «СМИРНО!» при входе в расположение командира роты.

Командиром учебной роты был капитан Максимушин. Кроме того, что фамилия его Максимушин, и в звании он капитан, больше мы ничего о нём не знали. Зублин с Анукаевым говорили, что он жосский. Даже ёбнутый в какой-то степени.