Утренний приём пищи по форме номер «ноль»

Мы ходили из помещения в помещение со швабрами и вёдрами и в поте лица драили полы. Но нас это не смущало. Это была плата за чувство собственной особенности и исключительности, которое мы ощутили впервые за всю неделю унификации и приведения к общему знаменателю. Мы могли пойти посрать когда захотим. Могли пойти поссать когда захотим. Могли попить когда захотим. Словом, перед нами открывалась уйма возможностей, недоступных всем прочим.

Помыв полы, мы распределили время ночного бдения на тумбе. Я пошёл стоять первым.

– А правда, говорят, ты в музее порнухи работал?

– Ну, как работал…

– И чё там? Чё там такое-то? Прям хуй-пизда что ли?

– Ну, типа того.

Разговор длился какое-то время. Потом сержант Кыш спросил, не хочу ли я занять вакантное место писаря в его роте после КМБ. Мне было радостно это слышать, и я дал предварительное согласие. В любом случае, КМБ наше только начиналось, и до его конца оставалось ещё долгих три недели.

Глава 5

Следующий день был ознаменован визитом в роту капитана Максимушина. Когда он пришёл, я стоял на тумбе, и мне посчастливилось подать в его честь торжественное и громогласное:

– СМИРНО!!!

– Фу, блядь, воняет как в свинарнике. Вы чё их, не моете? – спросил Максимушин подскочившего к нему рядового Бруса.

– Так это… товарищ капитан, ну… баня по субботам, как положено.

– Баня-ебаня!

Максимушин прищурился и испытующе посмотрел на Бруса.

– Так… так точно, товарищ капитан.

– Доклад где твой? – спросил Максимушин.

– А… кх-м… Товарищ капитан, за время вашего отсутствия происшествий не случил…

– Вольно.

– ВОЛЬНО!!! – продублировал я, всё так же торжественно и громогласно.

– Хули ты так орёшь?! – возмутился Максимушин.

– Виноват, товарищ капитан! – ответил я.

– Хуи-новат!

Я был очень рад, что после своего пассажа он не удостоил меня испытующим взглядом. Иначе я был бы уничтожен.

Максимушин знакомился с ротой, пока я стоял на тумбе, а двое других дневальных шуршали мётлами и швабрами где-то в районе комнаты досуга с ударением на первый слог. Дело было после завтрака. Максимушин ходил по центральному проходу взад-вперёд, заложив руки за спину и выгнув грудь колесом, и вещал о недалёком будущем.

– Имейте в виду, ёптеть. Скоро у вас присяга. Через три недели. Где-то в середине января. Важнейший момент в вашей уёбищной жизни, ёптеть.