Христиане

***

Давид отошел подальше от злополучного дома, на стене которого красовался маленький символ заговорщиков – «ихтис», представлявший собой кровавый рыбий скелет. Он стоял, прислонившись к стене небольшого дома, расположившегося прямо посреди залитой солнцем улицы. Солнце нещадно жгло густые рыжие кудри на его голове. Но Давид как будто не замечал того жара, который царил на улице. Он был угрюм. Низко понурив свою голову и скрестив руки на груди, он ожидал появления Кифы.

Его друг появился снаружи внезапно.

Кифа быстро вышел из полумрака, который царил за распахнутой деревянной дверью дома Ермона. Давид увидел, как его друг быстро приближается к нему, но не каких эмоций при этом на его лице не возникло.

– Что с тобой, брат? – спросил Кифа, приближаясь к своему напарнику.

Давид молчал. Он поднял свои глаза и посмотрел на Кифу. В глазах юноши читались гнев и разочарование, в них было что-то, что пока не могло быть высказано.

– Старик сказал все, что хотел сказать? – осведомился Давид.

– Да… – едва слышно ответил Кифа.

Он оглядел пустую улицу, остерегаясь того, чтобы кто-нибудь не подслушал их речей.

– Нам уже недолго осталось ждать, брат… – быстро произнес Кифа, – Учитель уверен, что скоро власти безбожников придет конец. Мы изгоним их с нашей святой земли… Мы очистимся… Нас ждет царство Его…

На неприятном лице Давида не возникло никаких эмоций. Он лишь молча отошел от стены и направился вверх по улице.

Кифа послушно последовал за ним.

– Куда ты сейчас, брат? – спросил он, послушно идя позади своего верного спутника.

– Домой, брат… – ответил ускоривший свой шаг Давид.

Он вдруг остановился и, обернувшись, посмотрел на своего патрона уставшим взором.

– Прошу тебя, друг, не следуй сейчас за мной… – Сказал он Кифе. – Ступай к ней… Или, еще лучше, навести своего агнца.

Кифа остановился. В его глазах выразилась сильная растерянность.

– Ступай… Прошу тебя… – повторил Давид, снова продолжая свой шаг.

 – На сегодня мне довольно твоего общества, прощай.

Кифа остался в совершенном одиночестве. Его радостное исступление после встречи с Ермоном быстро прошло. Теперь ему хотелось беседы с кем-нибудь. Ему хотелось почувствовать чью-то душевную привязанность к себе.

Как только силуэт его верного друга скрылся за аркой одного из домов вдалеке, Кифа решил навестить другого, не менее дорогого для него человека.