Жёлтый император

– Я люблю аромат этого чая, – прикрыв глаза, профессор вдыхал поднимающийся над чашкой парок. – Это правильная заварка, – заключил он. – Обязательно должна появиться пена и чайные листы всплыть.

– Приготовил зажимы, папки – в общем, всё, что необходимо для гербария, – делился планами Матвей, с улыбкой в глазах наблюдая за профессором. – Похожу, пособираю растения. Пополню фонды кафедры ботаники.

– Глупостями будете заниматься, – нервно выпалил профессор и быстро прошёлся по кухне. – В какое именно место едете?

– Под Алма-Атой есть космостанция.

Туда и хочу отправиться. Заодно, если повезёт, пообщаюсь с астрономами, посмотрю на звёзды через мощный телескоп.

– Всё это глупости, – раздражённо повторил профессор. – Я вообще не верю во все эти звёзды. Много лет назад я оперировал одного сумасшедшего, так вот он, когда пришёл в себя, рассказывал мне о звёздах и о том, что к некоторым надо лететь миллион лет. Вы представляете? Жизнь его – мгновение и это благодаря тому, что я спас ему её.

Вовремя прооперировал. Если бы не успели, то была бы и того короче. А он мечтает о том, чтобы миллион лет лететь к звезде. Глупости всё это.

– На другое моей светлой головы не хватило, – состроил серьёзную мину Матвей.

– Вот если бы у вас был «Жёлтый император», то ваши синяки и ссадины можно было бы вывести в течение часа. И не надо было бы рассчитывать на поблажку от профессора.

– Я же не просил, – дружелюбно отмахнулся Матвей.

– Ладно, ладно, просил не просил, – профессор улыбчиво сощурился.

– Я слышал о нём, – равнодушно проговорил Матвей, возвращаясь к прежней теме. – Но мне кажется, это такая же утопия, как и миллион лет лететь к звезде.

– Мне посчастливилось быть свидетелем, как один лекарь, рванную рану заживил, всего лишь намазав мазью, – в подтверждение своих слов профессор выставил руку. – Вот смотрите.

– Что – смотреть? – не понял Матвей, разглядывая ладонь.

– Не видите! – воскликнул профессор. – Так и я, много лет назад не увидел, когда повязку сняли.

Взглянул на ладонь и изумился – даже шва не осталось. Правда, когда присмотришься, то вот здесь, – и профессор указал на едва заметный шрамик, скорее принимаемый за обычную линию сгиба ладони. – Видите? – профессор торжествовал. – Я удивлю вас ещё больше, если скажу: повязку сняли через три часа после того, как лекарь обработал рану. Да, да! Предвижу ваш вопрос, будущий профессор! – Пышкин не находил себе места.