Имитация

Я мог себе это позволить, как многие упыри и делали: отдаться во власть наслаждений, умирать и восставать снова, чтобы наполнять свой грязный рот всеми смертными грехами сразу, начиная с чревоугодия и заканчивая прелюбодеянием, ведь душе все равно уже не спастись. Но если платой за это было снова испытать эту боль, то я пас. Тем более, меня это мало интересовало.

Когда я наконец восстал, то неделю пытался привыкнуть к своим собственным ногам. Я не мог ходить, не мог самостоятельно есть. Ах да, если вы думали, что став упырем, ты будешь непобедим, как уберсолдат, то ошибаетесь: мой организм требует ровно того же, что и обычный человеческий.

Душа моя, запертая в клетке Сатаны, бессмертна, но тело – напротив. Единственное, что может мое тело – это не стареть. Но я так же, как и люди, испытываю голод и жажду. Поэтому если не хочешь снова валяться в грязи, изнемогая от боли, пока над тобой пыхтит имитирующий тебя бес, то будь добр кушать, пить чистую воду и, по возможности, не злоупотреблять тем, чем не надо. Меня это устраивало. Я не ждал от второй жизни ничего особенного, никаких сверхсил, если учесть, что я вообще не ждал этой второй жизни.

Как и везде до этого, в компании бесов и упырей я освоился быстро. Бесы, все без исключения, болтливые твари, и потому им нравилось, что я преимущественно молчу. Это делало меня хорошим слушателем. Я, конечно, пропускал мимо ушей всю ту пустую болтовню и сплетни, что исходили из их не закрывавшихся ртов, однако в нужные моменты, словно отмеряя в этой странной музыке такты, я мотал головой, будто понимаю, о чем разговор.

Первое же, куда ты поступаешь на службу, став упырем – это должность коллектора в самой поганой дыре, какую только можно найти. При этом сама работа непыльная: искать идиотов, которые продали свою душу, но не пришли отдать ее сами, испугавшись последствий. Музыканты, политики, наркоманы, в общем, полный набор. Чего я только не видел за те годы работы. Разбитые, подавленные, сошедшие с ума, они падали на колени, бились в истерике, прыгали в окна, сжигали себя заживо во имя искупления.

Стоит ли говорить, что это не помогало? Продавший душу один раз – продал ее навсегда. Как только она попадает к Нему в зловонные мохнатые лапы, дорога тебе одна. И это далеко не Ад по Данте. Есть места похуже. И я часто думал тогда, да и сейчас: а что, собственно, изменилось? Все та же работа, все те же люди, та же грязная, как сарай, квартира. Ничего не поменялось.