Гром над Араратом

Встал Артавазд:

– Государь, разреши мне с отрядом конницы совершить набег на Петру, чтобы упредить противника!

Тигран жестко отреагировал:

– Артавазд, тебе еще будет представлена возможность отличиться… Петра хорошо защищена отвесными скалами. Как известно, Антигон Циклоп попытался захватить Петру, но потерпел неудачу…

Антигон Циклоп, удачливый и бесстрашный полководец Александра Македонского, в ходе одной из битв потерял глаз, но не разрешал врачу вынимать стрелу до окончания боя. После смерти Александра он до безумия в фанатизме вел войну со своими товарищами-полководцами за наследство царя.

Встал Меружан:

– Государь, дай мне десять тысяч пехотинцев, и я разобью Арету, если он попытается войти в Сирию.

Тигран Младший, молчавший до этого, подал голос:

– Не только набатеи, но и Рим и Парфия стремятся включить Сирию в сферу своего влияния. Они считают ее ключом к твоей державе, государь. – Царь внимательно посмотрел на сына, а тот продолжил: – Если отколется Сирия, отец, тебе не удержать державу единой.

Я за войну, немедленно!

Царь спокойно отреагировал:

– Мой сын очень воинственный, он еще не понял две вещи: война – не игра, поражение – катастрофа. Война – это последнее средство, к которому я прибегаю, чтобы восстановить порядок.

Тигран встал, подошел к чаше мира, наполненной до краев водой. Полная чаша, вызывавшая у него образ достатка царства, напоминала, что в Армении есть все блага. Эту бронзовую чашу, как реликвию, передавали из поколения в поколение в династии Арташесидов, чтобы, глядя на рисунки сцен кровавых битв, царь помнил о благородной цели – содействовать миру.

Тигран твердо сказал:

– Я не ищу предлога к насилию, редко выхожу из себя, подавляю свои эмоции и стараюсь быть сдержанным и к сторонникам, и к противникам, но царский меч опустится на головы тех, кто встанет на моем пути.

Глава15. Парфянская головоломка

Царь Фраат III принимал тайного посланника римского наместника в своем дворце в столице Нисе (руины города сохранились в 18 километрах к западу от Ашхабада).

Парфяне, отняв у Селевкидов Персию и юг Месопотамии, хотели также вмешаться в дела Сирии, но Тигран II положил этому конец, и внешние границы Парфянского царства стабилизировались. А вот борьба внутри этого царства не затихала ни на минуту. Часть парфянской знати была настроена проримски, войны не хотела, другая же часть, напротив, стремилась к широким территориальным завоеваниям, призывая к войне с Римом.