Дело о секте скопцов. Часть II. Наказание. Исторический детектив

Согласен! Государь действительно слишком добр.

– А кто это – Фролов? Люди всякое говорят, – удивлённо уточнил Бестужев.

– Фролова не знаете? – спросил Муратов.

– К сожалению или радости, даже и не слышал о таком!

– Он арестант Бутырской тюрьмы. Имеет пожизненное. Там и живёт в тюрьме, в отдельной комнате. Ему жену разрешили привести после того, как сам вызвался стать палачом. У нас в России со времён царицы Елизаветы Петровны, с 1741-го, особо никого не вешали. Если вспомнить, то при Екатерине Великой казнили только пугачёвцев.

При Павле и Александре Первом казней не припомню. При Николае Первом казнили только декабристов. Поэтому своих палачей не было, из Швеции пришлось пригласить. При казни даже курьёз вышел: инженер, который виселицу сооружал, так неумело её поставил, что несколько человек из петли сорвались. Его потом в солдаты разжаловали.

– Прости, о Господи, их заблудшие души, – перекрестился Бестужев, а за ним Муратов и Евграф.

– Так этот Фролов испытывает от этих казней истинное удовольствие, а верёвки с виселиц продаёт, и недёшево.

– Мерзость какая! Кто ж их покупает? – спросил Бестужев.

– Поверья всякие имеются. Например, что верёвка от повешенного разную удачу приносит. Вот и покупают.

– Какие поверья? – опять уточнил Бестужев.

– Говорят, что кто скот желает иметь хороший, тот должен в ясли верёвку эту повесить. Больному жизнь может продлить такая верёвка, если в постель положить. Если в винную бочку положить, тогда торговля вином удастся. Да много ещё чего.

– Да уж, чего только люди не придумают! И что, клиенты есть?

– Отбоя нет от клиентов! – заверил Муратов, – Так что смотрите, Василий Николаевич, за Бобринскими. Особенно за Ольгой Владимировной. Отец, Владимир Алексеевич, из Киева не выезжает, всё своим сахаром занимается. Мать, Мария Гавриловна, – в Венёве, в Тулу носа не кажет. Молодёжь сама себе и предоставлена. Брак родителей был мезальянсом, прожили всего три года. Высший свет Марию Гавриловну не принял. Говорят, что она против того, чтобы дети фамилию отца выбирали.

Но это дело их, по закону имеют право. Я знаю, вы к ним по-отечески относитесь, беспокоитесь.

Генерал Муратов продолжил: «Я не знаю, что вы ищете, но соваться в это дело не буду, коль министр приказал. Раньше, до реформы, по-другому было бы! Обязан был бы немедленно сообщить в третье отделение. На следующий день самому государю стало бы известно, и военный министр объяснялся бы на ковре, в кабинете государя.