Дело о секте скопцов

Скорее всего, в ограблении участвует шайка поездошников под руководством какого-то авторитетного «ивана». У него возникла мысль проверить, не было ли какого хищения месяцем ранее в трактирах, которые посещали извозчики, для того чтобы поесть и покормить лошадь. Или на постоялом дворе у хозяина, который давал и лошадь в прокат, и место для ночлега.

С этой целью Евграф проверил все учётные книги в полицейском управлении и выяснил, что кража была. Украли хороший лакированный фаэтон ночью от трактира, оставив лошадь на месте привязи.

Хозяин в это время находился в трактире. Это событие наталкивало на мысль, что извозчики в этих ограблениях не участвовали, а краденый фаэтон давно уже перекрашен и переделан. Фаэтонов в Москве больше тысячи, как узнать, какой краденый, а какой нет?

С лошадью сложнее, её могли узнать на улице, в трактире или на постоялом дворе, поэтому лошадь не тронули. Это только кажется какому-нибудь обывателю, что лошадь или собака неузнаваемы. На самом деле каждая лошадь имеет свою морду и особые отличия, повадки.

Евграф решил действовать «на живца», так как другого способа не видел. Не будешь же сверять жетоны или проверять извозные книжки у каждого из нескольких тысяч извозчиков, которые занимаются развозом клиентов от гостиниц Москвы или из других присутственных мест. Он подумал, что поездошники грабят не простых купцов, а тех, кто с большими деньгами уезжают из Москвы, а для этого нужно было им иметь своих людей в обеих гостиницах. На этом после доклада Струкову и решили сыграть.

Легенду продумали до мелочей. В её основе значился купец, который был должен получить деньги за ранее проведённую удачную сделку. Время захвата грабителей выбрали утреннее. Местом проведения облавы на банду определили Малую Никитскую. Она находилась между Большой Никитской и Гранатным переулком. Там, возле церкви Георгия Победоносца, можно было заблокировать выезды со стороны Большой Никитской и Гранатного переулка очень быстро и просто. В то же время можно было сидеть в засаде вблизи места предстоящего задержания незамеченным и скрытым от лишних глаз.

Струков план утвердил, но с изменениями, настоятельно потребовал не рисковать так открыто и бесшабашно. Поэтому купцов решили сделать двух.

Евграф стал купцом-«модником», создав представление, что он сын богатого купца из Нижнего Новгорода, который не имеет счёта деньгам и достаточно легкомыслен в поведении. Отцом назначили пожилого сыскного надзирателя Егора Егоровича Кротова.