Дело о секте скопцов

Постепенно уменьшались рационы воды и продуктов. Осада продолжалась почти месяц.

Евграф с горечью вспомнил все те тяготы и лишения. Каждый день хоронили солдат и офицеров, не хватало воды и еды. Порция воды к концу осады равнялась одной столовой ложке на человека. Когда один раз за всё время прошёл дождь, воду набирали во все посудины, даже в форменные сапоги. Чтобы выжить, ели молотый ячмень, приготовленный для лошадей.

К концу осады забили несколько оставшихся артиллерийских лошадей. Вода была рядом в ручье, который находился в шестидесяти шагах, но турки завалили его трупами людей и лошадей и держали под перекрёстным огнем.

Редко кто из смельчаков, рискнувших добыть воды, возвращался живым…».

Раздумья Евграфа внезапно прервались. Поток старых воспоминаний остановил вошедший в вагон пассажир, привлекающий взгляд своей вычурной одеждой и внешним видом. Сыщик решил уделить ему внимание, а затем и всей публике, собирающейся отправиться в путешествие в этом вагоне. Для этого он пересел ближе к проходу коридора и решил внимательно рассмотреть всех входящих с целью тренировки своей наблюдательности.

Пассажир был не обычным. На вид этому человеку можно было дать около шестидесяти лет. На излишне полном теле был надет серый дорогой сюртук из блестящей шерстяной ткани с тремя маленькими застёжками-пуговицами, обшитый по отвороту лацкана блестящим шёлком по современной моде.

Жилет под сюртуком был штучным, тоже шёлковым, с красивым тиснёным узором и перламутровыми пуговицами, а под ним виднелась атласная, вышитая по вороту косоворотка.

Из бокового кармашка жилета выглядывала толстая золотая цепочка карманных часов. На голове был надет дорогой картуз из люстрина, шерстяной ткани с хлопком. На ногах весело поскрипывали «крюки» – сапоги, у которых головка составляла единое целое с сапогом. Головки подобных сапог специально вытягивали на фабриках, а между подошвой и стелькой вшивалась прокладка из бересты, для того чтобы было слышно, как сапоги скрипят при ходьбе. Это означало, что новомодная обувь была заказана у серьёзных мастеров и за немалые деньги. Как положено пожилому человеку, сапоги он носил без каблуков, что тоже было расточительством.

В руке пассажир держал саквояж из дорогой кожи с белыми, отдающими серебром застежками. Всё в этом человеке говорило о хорошем достатке и уверенности в жизни. При входе строгие глаза на морщинистом безбородом лице подозрительно осмотрели кондуктора и пространство вагона.