Дело о секте скопцов

Подбегает к писателю и, стыдливо извиняясь, говорит: «Лев Николаевич, извините, ради Бога, простите меня, глупую, не узнала, верните уж гривенник».

Лев Николаевич совершенно невозмутимо смотрит на эту глупую даму и без тени улыбки отвечает: «Нет-нет, сударыня, не отдам и не просите. Я его честно заработал».

Оба пассажира экипажа весело рассмеялись. Кучер тоже веселился, слушая разговор молодых людей. Это было видно по его хмыканью и активно дрожащей от смеха спине.

– У нас в Туле очень весело! Трактиров и питейных домов много.

Все они в рост идут на грехе человеческом. Для каждого сословия свои, по доходам. Богатеют на пьянстве и кураже. Рабочих много, почти сорок фабрик да заводов. Рабочий люд, зарплату получая, лучшую её часть оставляет в кабаках. Пить начинают в субботу, после расчета у хозяина. Продолжают отдыхать в воскресенье. Некоторые и понедельничают, и вторничают. К работе приступают аж только в среду, а то и в четверг. От пьянства происходят драки, да и убийства бывают. Бьются насмерть. Оно ведь как, шатающейся корове – где сена клок, где вилы в бок! – продолжал рассказывать Пётр.

– А когда же работают на заводах, если постоянно пьют? – удивлённо уточнил Евграф.

– Работают знатно, по шестнадцать-восемнадцать часов в день! Вот и всё упущенное время наверстывают. Всё, что положено, любую продукцию выпускают к сроку. Хозяева их прощают и особо не ругают. Все довольны: и хозяева, и рабочие. Поэтому у нас здесь бунтов со времён мятежника Ивана Исаевича Болотникова не было, и надеемся – не будет.

– В Москве тоже трактиров не избегают. В белокаменной знаете, как купцы говорят в шутку: «Пей, да людей бей, чтоб знали, чей ты сын!» – с улыбкой ответил Евграф.

– У нас тоже купцы не отстают. Вот недавно, в воскресенье, один заезжий купец то ли из Калуги, то ли из Орла, на Миллионной улице устроил весёлую потеху. Это улица ведёт на чугунный мост, на выезд в сторону Москвы. Нагулявшись в ресторации где-то на Литейной улице, побил достойно посуды да зеркал.

Потом нанял трёх извозчиков. Посадил в две пролетки афанасьевых девок – наших дам легкого поведения, цыган.[4 - Афанасьева девка – девушка, которая абсолютно никому и никогда не может отказать в интимной близости. Непристойность девятнадцатого века.]

Сам сел в третью, кучера выгнал и начал устраивать гонки версты на три, от пересечения улицы Литейной с улицей Миллионной, до Чугунного моста и обратно. Но катался не просто, а норовя сбить случайный люд.