Клад Белёвского Худеяра

Сие менее вероятно: ибо Михаил после того еще более года сидел в темнице, освобожденный наконец ревностным ходатайством Елены. – Свадьба была великолепна. Праздновали три дни. Двор блистал необыкновенною пышностию. Любя юную супругу, Василий желал ей нравиться не только ласковым обхождением с нею, но и видом молодости, которая от него удалялась: обрил себе бороду и пекся о своей приятной наружности…»

Н. М. Карамзин. История государства Российского. Том VII. Глава III. Продолжение государствования Василиева. Годы 1521—1534

Пролог

Раннее апрельское утро было наполнено весенней свежестью.

Светало. Три человека въехали в лес в экипаже, запряжённом парой лошадей. Уверенно выпрыгнув из пролётки, размялись. Один из путников подошёл к лошадям, потрепал, погладил с любовью, прижался щекой к одной из них. Затем, отойдя от пролётки, начал весело разговаривать с остальными: «Лошади умнее людей. Помнишь, Василий, какой конь у меня был в полку? Не конь, а ветер. Жалко Тишку, коня, теперь больше и не увижу его. Разошлись наши пути-дороги.

Ты говорил – не получится, сомневался. Видишь, всё получилось отлично, уже вёрст на тридцать от Орла ушли. Ещё поворуем, пограбим, потрясём мошну купеческую.

Дурень этот начальник тюрьмы. Как мы его обули! С запиской тоже хорошо придумали. Я думаю, до вечера ждать нас будет, а потом сам искать станет. Когда поймёт, что своих сил не хватит и не поймать нас, тогда доложит. Получается, через день-другой нас искать станут. Теперь вместо меня сам в тюрьму сядет.

Хорошо, что начальник жадный до денег, и мозгов у него немного, мне повезло. Да и ты, Василий, не подкачал, молодец. Век не забуду, пока жив – помнить буду тебя, отплачу и деньгами, и преданностью своей.

Поверь, на свободе лучше, чем в тюрьме, на похлёбке! Три месяца просидел в тюрьме на казённых харчах, а как будто вечность прошла. Да что тебе говорить, ты и сам всё знаешь. Не зря надзирателем служил. Понимаешь, как нам, сидельцам, трудно, голодно и холодно. Судьбу клянём, жизни хотим, а она мимо нас пробегает.

Господь второй жизни не даст, как ни проси, хоть лоб в церкви разбей об пол. Жизнь одна, и хочется её прожить красиво и приятно.

Молодец ты, вовек не забуду твоей преданности. Что скажешь?».

– Это точно, ваше благородие, что начальник – полный дурень, коль нам поверил, – ответил подельник.

– Помнишь нашего полкового командира, князя Бернского? Такой же был дурак, всё считал, что мы глупее его. Полковую казну пропил.