Китовая пристань. Наследие атамана Пугачёва

Забор между ними и остальным лагерем был повыше и поновее. Но сами избы-камеры за этим забором, наоборот, были самые плохонькие, с подгнившими углами, с самой дырявой соломой на крышах, вросшие в землю.

Занимали эти избы особые людишки, наиболее опасные для спокойствия империи. В двух домах они жили постоянно, а в одной были обустроены две земляные тюрьмы и пять тесных тюремных «чуланов». Земляные тюрьмы представляли собой глубокие ямы-колодцы, больше роста обычного человека, выложенные изнутри и по дну камнем.

Сверху на них были положены тяжёлые брёвна и засыпаны землёй. Через небольшое отверстие, которое закрывали железной дверью с замком, вниз подавали скудную еду и воду, вытаскивали нечистоты. Сиделец выживал там на вечно сырой и гнилой соломе в полной темноте, одолеваемый полчищами паразитов и крыс. В чуланах тоже жизнь не баловала, народец в них страдал от тесноты, окон не было, а значит, и воздуха тоже.

Особо плохо было русской зимушкой-зимой. Холода подрывали и уничтожали и без того никчёмное здоровье сидельцев этой особой территории.

Как правило, сидельцы этих двух особых изб-камер были полностью отпетым народцем, не раз учинявшим в период вольной жизни кровавые разбои и грабежи. На их молчаливой совести тяжёлым грузом обычно лежало несколько невинно убиенных: задушенных, утопленных, повешенных и сожжённых. Этот народец уже не поддавался ни увещеваниям, ни предупреждениям о более суровом наказании. Не раз бежали арестанты с каторги и из-под стражи, были наиболее опасными и жестокими как дикие волки.

На оренбургской земле стоял сентябрь 1773 года, ночами уже было прохладно. Однако днём солнце ещё баловало землю и людей своими тёплыми лучами.

По двору особой территории центрального тюремного острога города Оренбурга ходили несколько сидельцев. Одежда на них была изорванной, ветхой, местами оголяла худые синюшные тела. Обуви не было, на правой ноге у каждого, кроме одного человека, были колодки – две половинки деревянного обрубка длиной до аршина с вырезанным в них овальным отверстием для ноги.

Обе половинки замыкались замками. Передвигаться в колодках было трудно, люди ходили угрюмо и медленно, периодически спотыкаясь. Может, их думы были сосредоточены на прошлых жизненных неисправимых ошибках и преступлениях, может, они думали о наступающей осени с её дождями и приближающимися холодами.

Один из гуляющих по тюремному замку, шестидесятилетний сутулый мужичок, деревянных обрубков не имел.