Китовая пристань. Наследие атамана Пугачёва

Видимо, подумали: «Не ошиблись ли? Может, кто другой „император“».

Но затем, подумав, переглянувшись, немного осмелев, рискнули.

– Отведай, государь, хлеба-соли. Прими нас под свою могучую руку, верны до гроба будем, – торжественно заявил священник Иван Михайлов, один из выборных, подойдя к Пугачёву.

– Поднимите головы, детушки. Как ранее отцы ваши служили отечеству, так и вы мне, императору Петру Фёдоровичу, послужите. Во всех винах ваших прощаю вас и жалую своей любовью, – поприветствовал народ Пугачёв, потрогав правой рукой чёрную бороду с проседью.

– Прошу, батюшка, на обед. Отведай что Бог послал. Недалече, у отца местного атамана, – пригласил священник.

– Что, господа, поедем или нет? – уточнил Пугачёв у ближних полковников.

– Что же, батюшка-император, не отведать, коли приглашают от души. Надо идти! – ответил Максим Шигаев, он же «граф Воронцов».[5 - Максим Григорьевич Шигаев – яицкий казак, участник Крестьянской войны. Член «военной коллегии», судья войска бунтовщиков.

После задержания вместе с Е. Пугачёвым был осуждён на смертную казнь. Повешен 10 января 1775 года в городе Москве.]

– Уговорили, только войскам дайте наказ. Пусть переходят речку Сакмару и становятся полевым, походным станом на другом берегу, – строго ответил Пугачёв.

Развернулся, сделал несколько шагов к коню, легко вскочил в седло и направился первым к указанной станичной избе.

Весело гуляли весь остаток дня. Ближние атаманы, которые при народе оказывали царские знаки внимания Пугачёву, в домашней обстановке не стеснялись.

Пили и отдыхали вольно, сидели за столами в одних рубахах, называли «императора» Емельяном. Обнимали его и трепали за плечи, иногда и подвергали наказам и критике.

Всё это время Емельян Иванович миловал и жаловал хозяев. Однако и без казусов не обошлось. Узнав, что часть казаков из Сакмарского городка ушла в Оренбург, а часть спряталась неизвестно где, дюже разозлился.

Приказал схватить отца атамана, того самого, кто принимал его в своём доме, запереть под стражу и наутро казнить.

Однако к утру отошёл в своём гневе и всех простил. Только человек шесть по пьяни за различные прегрешения лишил жизни на берегах башкирской реки Сакмары, что в переводе с местного наречия означает «слушать». Кого повесил, кого приказал расстрелять.

На следующий день «император» приказал сделать объезд войск, расположившихся в поле, и в этом сам пожелал участвовать лично.