Китовая пристань. Наследие атамана Пугачёва

Опять по дорогам деньги начал собирать у богатого люда. В пятьдесят четыре года поймали меня на очередном деле. Опять кнутом били, но того зверства мало судебным показалось. Ноздри мне вырвали и клеймили лицо. Сделав это, судейские направили меня сначала в Тобольск, потом в Омскую крепость, в каторгу. Оттудова бежал я, но пойман был казаками возле Сакмары, в этих местах, где сейчас стою.

Опять меня били кнутом, много и жестоко. Исходя из того что всё, что можно, уже было вырвано из моего тела давным-давно, судебные чиновники постановили оставить меня в оренбургском остроге на вечные работы, до моей смерти.

С прошлого года сижу, с крысами тюремными милуюсь и дружу!

– А чего бежал? Чего не хватало в каторге? Зачем губернатора обманул? – спросил Пугачёв, улыбнувшись и поглаживая седеющую бороду.

– Так жена любимая у меня здесь, в Бердах, и сын родной. Десять лет пареньку малому будет. Как я без родимых сгину? Так бы не сбежал. А зачем? В остальном в каторге всё хорошо. Бьют вовремя, мордуют как положено, нары имеются, лохмотья с дырами для воздуха у каждого колодника.

Это для жизни в помощь. Если жрать не дают, так это же ради людей. А то вдруг затолстеет кто из сидельцев ненароком, двигаться перестанет. Кандалы таскать не сможет, – смело ответил каторжный старик.

– Балагур! Накормите его покуда. Письмена эти на столе оставьте до моего возвращения. А я пока в степь, на лошадях побегаю, с молодыми казаками поспорю. Прибуду – призову к себе опять. Желаю поговорить с тобой, Афанасий. Интересная у тебя жизнь, а сейчас дела есть, – подвёл итог «император».

После этого, шепнув на ухо одному из казаков что-то тайное, направился к табуну коней, которые паслись недалеко от лагеря.

Вслед ему раздался весёлый хохот казаков, которые продолжали слушать байки вечного сидельца Хлопуши.

Глава 7 Марьина роща. Мастер Чан

С некоторых пор Евграф Михайлович увлёкся китайскими боевыми искусствами и в определённые дни принимал уроки науки побед над противником без оружия у китайца по имени Чан.

По-китайски эта наука называлась необычным словом – «уи», впрочем, как говорил мастер Чан, так назывались все боевые искусства в этой далёкой восточной стране.

Чан был не только мастером единоборств, но и дельцом чёрного рынка по продаже золота и прекрасно знал все тайны ювелиров города Москвы.

Тулин покинул место преступления и незамедлительно направился к мастеру Чану, который был для него не только учителем, но и в некотором роде приятелем.