Клад тверских бунтарей

– За что извинять, брат? Вопрос в том, кто меня сдал боярину? Ведь этот пес здесь, где-то рядом, скорее всего в моей шайке. Найти бы его да приласкать хорошенько.

– Коли тебе придется соглашаться на предложения боярина, выстави условия, потребуй, чтобы он назвал изменника, – посоветовал Горин.

Пурьяк внимательно посмотрел на него, ухмыльнулся и сказал:

– Ты прав, Емельян. Он ведь скажет. Что ему до изменника, коли от меня зависит гораздо больше? Так и сделаю.

– Тогда я поехал.

– Может, все же отужинаем вместе?

– Нет, Козьма.

Душно у тебя в доме, тяжко как-то.

– Ну-ну! Езжай. Семье ни слова.

– Конечно, брат. Увидимся!

– Может, и увидимся.

Горин уехал. Вернулась семья. Жена Пурьяка села рядом с ним на скамью и спросила:

– Почему твой брат у нас не остался и зачем приезжал?

– Это не твоего ума дело, Любава. Хозяйством занимайся.

– Не хочешь говорить? А хозяйство у меня в порядке.

– Подавай на стол.

После ужина Любава вышла во двор. Пурьяк подозвал сына и спросил:

– Василий, как там наш конь?

– А что с ним будет? Стоит в стойле.

Ячмень я ему давал, воду. – Сын гробовых дел мастера с удивлением взглянул на отца и спросил: – А ты куда-то собираешься?

– Собираюсь. А вот куда, знать не след никому.

– Но матушка спросит.

– Скажешь, отец не сказал.

– Ладно.

Любава уже стояла в сенях и слышала этот разговор.

Она подошла к мужу и спросила:

– Далеко ты наладился, Козьма?

– Лишние вопросы задаешь, жена.

– В лес?

Любава, конечно, была в курсе того, что ее муж промышлял не только гробами.

– Не твое дело. Замолчи и постели постель.

– Так я не пойму, ты уезжаешь или ложишься спать?

– Делай, что сказано.

Любава застелила постель, отправила сына с дочерью спать, легла рядом с мужем, обняла его. Пришлось Пурьяку утешать ее, иначе не отстала бы.

Через час после полуночи он поднялся. Проснулась и жена.

– Тебе пора ехать? – спросила она.

– Да.

– Собрать что-то в дорогу?

– Не надо, спи.

– Надолго хоть уезжаешь?

– Нет.

К утру дома буду.

Пурьяк оделся, прошагал в конюшню, на ощупь сноровисто оседлал коня, вывел его во двор, привязал к городьбе и обошел свой починок. Он имел звериный нюх и острое зрение. Но сколько ни напрягался, ничего лишнего в ночи не услышал и не увидел.

Пурьяк вытащил из-под крыльца саблю, закрепил ее на поясе. В голенища сапог опустил ножи. Потом он запрыгнул в седло и направил коня к воротам.

За ними всадник повернул влево.