Корректировщик. Где мы – там победа!

Похоже, его контузило, потому что, пока его не свалил на землю один из пехотинцев, он так и брел в полный рост.

Теперь за нас решила взяться пехота. Сначала посыпались мины. Нам-то не страшно, а вот саперам снаружи может прилететь. Потом полезли стрелки. Встретили их как положено, с музыкой. Мы на некоторое время превратились в зрителей. Представители инженерных войск РККА демонстрировали свою подготовку, и надо отметить, она на высшем уровне. Подпустив фрицев метров на триста, их накрыли одновременно и из минометов, которых, оказывается, уже не один, и из всех штатных стволов.

Вдогонку и мы послали пару осколочно-фугасных, чисто для подтверждения, что живы и здоровы. А то вдруг немцы думают, что их танк нас достал? И наступила короткая тишина. Я стащил с головы шлемофон. Изнутри он оказался совершенно мокрый. Да и форменка на спине, похоже, в том же состоянии. А ведь собственно бой длился… сорок минут? Мне показалось от силы пятнадцать. Я снова нахлобучил шлем.

– Экипаж, поздравляю с боевым крещением.

– Отличное! – Это Иволгин.

– Норма. – Палыч.

– Повоевать не дали! – Это Соловьев.

– Ни разу даже не выстрелил! – Грачев туда же.

В борт застучали, и я, приоткрыв люк, высунул голову наружу. Внизу стоял саперный лейтенант, а с ним капитан с багровым шрамом на бритой голове. Пришлось выбираться на броню и спрыгивать на землю.

– Капитан Горлов.

– Сержант Яковлев.

С минуту мы рассматривали друг друга.

– Вам приказано сменить позицию и выйти вот сюда.

Он достал крупномасштабную карту, судя по всему 1:50 000, и отметил на ней точку. Потом протянул карту мне.

– Возьмите, сержант, пригодится.

Пока я разбирался с не совсем привычными обозначениями, он продолжил:

– Здесь вы хорошо поработали. Теперь ваша задача – поддержать огнем роту старшего лейтенанта Ольшанского. Они понесли потери, тяжелого оружия тоже практически нет. Пока к ним не перебросят артиллерию, ее роль будет выполнять ваш танк.

– Так точно, товарищ капитан.

– Выполняйте. Желаю успеха.

– Товарищ капитан, у нас бронебойных снарядов двадцать одна штука осталась. А танков у фрицев что-то чересчур много.

Капитан слегка прищурился, словно пытался получше меня разглядеть в подступающих сумерках. Вот я дурак! Это же надо было ляпнуть про «чересчур много танков». Откуда мне, сержанту, знать, сколько их должно быть? А все шутки с памятью.