Лис. Мир тысячи солнц

А потом мне на плечи легли её руки, я затылком ощутил её дыхание и услышал даже не шёпот, а, скорее, шелест:

– Всё хорошо, подожди минутку.

Она исчезла, а я остался сидеть. В голове ни одной мысли. И что смешно…. Всю жизнь я пытался научиться входить в состояние медитации. И никак! Всегда в голове какие-то мысли, образы и прочие разности. Ассоциативное мышление – это не всегда хорошо. Зато вот сейчас – нате вам. У меня в голове не то, что мыслей, мозгов и то не осталось. Только гулкая пустота.

Сколько времени я отсутствовал – не знаю. Из этого странного состояния небытия меня вывел голос Джейн. Она стояла надо мной и протягивала бокал, наполненный, как мне показалось, водой. Одета она или нет, я не видел. Вот не видел и всё. И, даже, не удивился этому. Наверное, в тот момент я бы взял у неё из рук даже стакан яда, приготовленный на моих глазах. А, взяв бокал, я глубокомысленно изрёк:

– Ты была права, пить мне нельзя.

После чего опрокинул бокал и… отрубился.

Я смутно чувствовал, что Джейн тащит меня в хижину и пытается уложить мою тушку, а на деле просто сваливает на постель. И всё. В реальности. Потому как, едва заснув, а это точно был сон, я попал в очень интересное место.

Глава 4

Это было бы похоже на кабинет или лабораторию, если бы не размеры. Помещение было, на глаз, с половину футбольного поля. Все стены заняты книжными стеллажами и витринами. На них стояли и лежали книги, толстые манускрипты в обложках из кожи, свитки папируса, пергаменты, кипы бумаг и чертежей и чёрт знает, чего ещё.

В витринах стояли, висели и лежали на полках какие-то причудливые штуковины.

И весь этот счастливый сон библиофила уходил вверх, где потолок был не столько виден, сколько угадывался. Вдоль стеллажей катались лестницы. Именно катались, лениво так. Сами по себе. Туда – обратно, туда – обратно. А ещё вдоль каждой стены стоял длинный письменный стол, заваленный всё теми же свитками, кипами бумаг и стопками книг.

Середину этого, если можно так назвать, кабинета, занимало огромное каменное сооружение, плотно заставленное колбами, ретортами и всякими алхимическими приборами. Назвать их просто химическими язык не поворачивается. Ибо химическое оборудование должно быть стерильно-сверкающим по определению. Для чистоты, значит, экспериментов. А тут всё, как специально закопченное и в потёках. Но яркое – по самое не могу.