Козырная пешка

Лошакова грузно уселась в кресло и оглядела присутствующих тяжелым взглядом.

– Значит так, дорогие мои. Офелию у нас будет играть Филиппова. Начиная с завтрашнего спектакля.

– Что?!! – возмутилась Шалаева и вскочила с места. – Офелию – Филиппова? А как же я?

– Филиппова, – решительно подтвердила Лошакова. – А вы … Ну, скажем… королеву.

– Как – королеву? – подскочила Костюкова. – Это же моя роль!

– Ах ты, господи, да не знаю я, как! – воскликнула Лошакова. – Договоритесь между собой, играйте по очереди, не знаю… Делайте, что хотите, но Офелию до конца сезона будет играть Филиппова.

– Наташа… – безжизненным голосом произнесла Костюкова, – да что это такое твориться то?

– Да не рвите вы мне сердце! – заорала Лошакова. – Я сказала – Филиппова, значит так тому и быть. Она, кстати, неплохо играла. Ей, как артистке пора расти. Не век же ей Золушек играть на утренниках.

– А мы? – возмутилась Шалаева.

– А вы потерпите, – холодно произнесла Наталья Константиновна.

 – Мержинский, кстати, прав. Не может старуха играть эту роль.

– Так это я – старуха? – взвизгнула Шалаева.

– Все! – коротко отрубила Лошакова и хлопнула ладонью по столу так, что все вздрогнули. Оглядев лица присутствующих, она добавила чуть мягче. – Вы сами подумайте, нам любой ценой надо деньги от Мержинского получить. Ну, пусть Алиса до конца сезона побудет Офелией, что тут такого? А там видно будет, как она справляется… Начинать сезон мы будем другими пьесами, так что в обиде никто не останется.

Найдите Алису, пусть она репетирует роль… Петр Демьянович, это я вам говорю…

Лошакова сдвинула брови и выразительно оглядела разложенный на ее столе пикничок. Шалаева, гордо подняв голову, вышла из кабинета прочь, следом за ней рванула Костюкова. Тень отца Гамлета ретировалась следом за дамами, спешно убрав со стола газету с недоеденными бутербродами, пустыми стаканчиками и крошками. Последним из кабинета выходил Шалаев, бросивший на директора укоризненный взгляд, на который Лошакова не обратила никакого внимания.

Все выходящие столь стремительно ретировались прочь, что не заметили неподвижную фигурку билетерши Филипповой, застывшей у дверей директорского кабинета.

В отличие от актеров, билетерша Ирина Филиппова сразу углядела все открывающиеся перед ней перспективы. Дочь, ставшая примой театра (а в этом Ирина не сомневалась) замолвит слово и за маму.