Ключи Пандоры

Не выдержав, Юля схватила блин, обмакнула его в сметану и с наслаждением откусила, закатив глаза от восторга. Глафира слабо улыбнулась.

– Вкусно?

– Очень! Сто лет блинов не ела, а таких вкусных – вообще никогда! И сметана у вас – прелесть!

– Ты маслице попробуй, – Глафира подвинула ей тарелочку с топленым маслом.

Юля макнула в него новый блин, откусила и удивленно посмотрела на хозяйку:

– Надо же, соленое! Откуда? С детства не пробовала!

– Так сами маслице делаем! – ответила Глафира. – В погребах храним, для того и солим, чтоб не прогоркло.

 Первое масло быстрее всего съедается. Максимушка мой сильно любит блины с маслом. Где ж он теперь, кровиночка моя?

Глафира всхлипнула и, закрыв лицо руками, тяжело опустилась на стул. Юля замерла, а затем подсела к ней и стала гладить по плечу. Утешать словами было бессмысленно. Да и тревога за Никиту становилась все сильнее и сильнее.

Эта изба, рассчитанная когда-то на большую семью, но так ее и не повидавшая, стала вдруг средоточием безудержного горя и отчаяния.

С улицы не доносилось ни звука, да и в доме, старом, со странным, присущим только деревенским домам запахом, – ни скрипа, ни шороха. Даже занавески на дверях и окнах не шевелились от ветерка, словно все здесь умерло после исчезновения Максима. Пятна от солнечных лучей скользили по полу. Мириады пылинок вспыхивали искорками в хаотичном танце и, покинув поток света, мгновенно гасли, уступая место другим, столь же бездумным танцорам.

Утешая Глафиру, Юля подумала, что останется здесь навсегда, если ночь вдруг застанет ее в Миролюбово.

Повяжет голову платком, будет сидеть на завалинке, часами глядеть на дорогу в ожидании Никиты и, так же, как Глафира и ее соседи, бояться леса. И когда она почти поверила в это, во дворе хлопнула калитка. Юля вздрогнула. За окном промелькнула тень.

Дверь открылась. Никита, запыхавшийся, растрепанный, ввалился в кухню. Глаза радостно блеснули, но первым делом он бросился к алюминиевой фляге, зачерпнул ковшиком воды и жадно ее выпил.

И наконец перевел дух.

– Уф-ф! Хорошо!

– За тобой кто-то гнался? – удивилась Юля. – Что такой взмыленный?

Никита как-то странно посмотрел на нее, но вместо ответа с преувеличенной бодростью заявил:

– Ну, нам пора! Спасибо за гостеприимство, бабуля! Юля, пошли!

– А чайку? – заволновалась Глафира. – Вы же голодные! – И с робкой надеждой спросила: – О Максиме ничего не узнал?

Никита с виноватой улыбкой развел руками.