Попрыгун

И это будет продолжаться каждый день, пока вы сами не превратитесь в вяло цветущую пеларгонию, практически не реагирующую на внешние раздражители.

Ужас!

Остерегайтесь больниц. Остерегайтесь милых улыбок врачей, которые почему-то верят, что вы Император. Они согласятся со всем, что вы им скажете: что вы Иван Грозный, Ленин или Наполеон Бонапарт. Назовитесь хоть редиской, хоть вяло цветущей гортензией, они согласятся с вами. Вы поверите, что они тоже видят гоблинов и вампиров, а они, мило улыбаясь под хрустальный звон колокольчиков цветочных фей, пригласят не менее мило улыбающихся кубообразных санитаров со спрятанными за спину шприцами в руках и милыми рубашками.

С очень длинными рукавами.

И тогда вам конец.

Вам очень повезет, если в вашей палате не будет еще дюжины вопящих психов. Впрочем, одиночный карцер или лечение электрошоком вряд ли можно назвать везением.

Вы можете попытаться не пить таблетки, но вот беда, они, эти кубообразные санитары, всегда проверяют, проглотили вы заветные белые, розовые и красные кругляшки или выплюнули.

И если вы решили их не пить, вас заставят проглотить лекарства силой, а если будете сопротивляться – сделают укол. Ну, а после всех этих процедур, вам будет глубоко наплевать, видите ли вы фей или вы просто гортензия с дрожащими лепестками.

Рано или поздно, вы перейдете в состояние растения. Потому что по большому счету сумасшествие не лечится. Его можно купировать, заморозить, затормозить, но вылечить практически невозможно. Вы проведете остаток своих дней в комнате, с очень белыми стенами.

Возможно, оббитыми мягкой тканью. Вполне вероятно, что комната не будет настолько уютной, а вашими соседями будут еще несколько пеларгоний. Или кактусов. Или как вам угодно их назвать.

Кто-то из великих однажды сказал: «Не дай мне бог сойти с ума. Уж лучше посох и сума!»

Видимо, мне повезло не настолько.

Как иначе объяснить то, что я видел перед своими глазами?

* * *

Он сидел на спинке моей кровати, скрестив ноги по-турецки и глядя на меня с потрясающей безмятежностью.

У меня же настроение было не настолько радужное. Ноги не держали, это уж точно. Я бухнулся на кровать, хватая ртом воздух. Он молчал, оглядывая меня с сочувствием и любопытством. И молчал. Я тоже молчал.

Вы бы поняли мою реакцию, если бы перед вами предстала ваша точная копия, одетая в такие же зеленые спортивные штаны с вытянутыми коленками, старую майку с надписью «Рибок» пошитой трудолюбивыми китайцами наспех.