Попрыгун

Бултыхаясь на волнах, как медуза, я вдруг подумал: а бывает ли здесь ночь?

Внезапно этот идиллический мирок показался мне отвратительным. Впервые в жизни я понял, как ужасны осколочные миры, с застывшим временем, застывшей жизнью… Миры, где никогда не садиться мертвое солнце, солнце, которое погасло уже много тысячелетий назад, но мы об этом не узнаем при нашей жизни. Здесь всегда идеально-теплое море, песок не ранит вас осколками скал, но, тем не менее, вы ощущаете, что отсюда ушло, что-то важное, что-то живое.

И тогда море, ласково качающее вас на своих волнах, становится опасным, как маслянистая мазутная лужа, песок – всего лишь пепел сгоревших трупов, а пряный воздух насыщен смертельной радиацией.

Я рывками погреб к берегу, где уже отдыхала на песке Соня. Она лежала на животе, подставляя солнцу узкую спину, на которой еще не промокли соленые капли. Я бухнулся рядом.

– Здесь бывает ночь? – спросил я. Соня подняла голову и посмотрела на меня, прищурившись, как кошка.

– Что?

– Ночь здесь бывает?

Соня пожала плечами.

– Честно говоря, никогда об этом не задумывалась. Меня, как раз, устраивает то, что здесь всегда день, хорошая погода, теплое море и полное безлюдье. А что?

– Ничего, – буркнул я и тоже лег на живот, положив голову на скрещенные руки.

– Ты какой-то странный, – пожаловалась Соня. – Думаешь о предложении Борегара?

– Да, – солгал я. – Все не идет оно у меня из головы. Мне кажется, что он темнит.

– Борегар всегда темнит, – равнодушно сказала Соня.

 – Теперь, когда мы представляем, с чем имеем дело, ничто не мешает нам самим попытать счастья в обход Борегара. Если Попрыгун засветится в известных нам мирах, мы попробуем его вычислить.

– Как ты думаешь, что он из себя представляет?

– Понятия не имею, – серьезно сказала Соня, приподнимаясь, отчего ее великолепная грудь, припорошенная песком, вызывающе предстала передо мной. Я смущенно отвел глаза. – Я уже думала об этом. Я лично уверена, что это не одно существо, а два.

Никто не может путешествовать в мирах, кроме скользящего, но скользящий не наделен никакой властью, способной повлиять на целый мир. Тем более, что во многих мирах наши способности утрачиваются. Ты, к примеру, везде можешь обороняться при помощи когтей?

– Нет, – подумав, сказал я. – В Ацилуте и Бриа я бессилен и могу полагаться только на приемы самообороны, ну или на то оружие, что распространено в этих мирах.

– У меня та же самая история, – вздохнула Соня.