Танцы мертвых волков

Сестра сказала, что Мария встречалась с каким-то дизайнером, возможно, брюнет, зовут Олегом.

– Ой, по полиграфии – это к Юльке, – отмахнулся Никита. – Я мало кого знаю из этой области.

Юлия ненадолго задумалась.

– Олег… Ну есть такой. Точнее, я знаю двух Олегов, но один – шкня запойная, у нас в типографии работал, но ему лет тридцать пять, он женат, ребенок есть точно, а может, и два. Я, если честно, не помню. Фамилия Шишкин. Только его давно не было видно. Может, уехал куда. А второй – Олег Муроенко. Молодой, лет двадцати шести, действительно брюнет, интересный… Но он в штате нигде не работает, вольный художник.

К нему часто обращаются для чего-то экстраординарного. Театр вот наш он оформлял, и на дни города к нему администрация идет на поклон. Совершенно нереальные вещи делает. Но малый он капризный, хотя все делает вовремя. Может быть, еще какой-нибудь Олег есть, у нас же знаете как: кто освоил градиентную заливку, тот и считает себя дизайнером… Но больше с именем Олег у меня никто не ассоциируется.

– А телефоны Шишкина и Муроенко у тебя есть? – спросил я.

– Шишкина нет, а Муроенко где-то был, сейчас поищу, если не удалила. – Юля вынула из сумки телефон и принялась давить на клавиши.

– Так почему с Машкой должна была десятка ассоциироваться? – не отставал Никита.

– По кочану, – отрубил я. – Просто спросил.

Никита поморщился:

– Юлия Владимировна, вы не находите, что нас тут разводят как лохов? Мы тебе помощь следствию, а нам дулю под нос. А-абыдна, да?

– И не говори, – согласилась Юля, продолжая рыться в памяти сотового.

 – Я вот возьму да и уеду от греха подальше. Пусть убийца им звонит. Или номер сменю.

– Номер мы на прослушивание поставим, – обрадовал ее я. – Только санкцию у следователя возьмем. Ты не возражаешь?

– Да пожалуйста… Ага, вот он, Муроенко… Записывай.

Я старательно перенес данные из телефона в блокнот. Никита заглядывал мне через плечо, стараясь разобрать что-то в моих заметках. Потерпев фиаско, он сморщился и отошел в сторону.

– Кирилл, – вдруг сказала Юля, – меня Земельцева спрашивала про две даты. Как ты думаешь, это связано со звонками?

– Какими датами?

– Двадцатым мая и одиннадцатым июня. В эти дни что-то происходило?

Я пожал плечами.

– Возможно, но ничего такого я не помню. Надо сводки посмотреть. Земельцева со мной не откровенничала. Тебе никто не звонил в эти дни?

– Нет, я бы запомнила… Противная баба эта Земельцева.

– Противная, – согласился я.