Плацкарт

Потому, то зло, о котором сейчас было сказано, предстанет перед Господом и будет держать ответ на Высшем суде, – медленно сказал отец Михаил.

– А если это зло не желает каяться? – спросила Анна. – Если оно так обросло деньгами, что само решило: Бог – это я?

– Ты ведь о людях говоришь, а не о каком-то абстрактном зле? Все зло всегда творили люди. Но на все воля Божья. Туда, милая, мы все уходим нагими. На тот свет денег не забрать. Мы должны простить этих людей, которые сами не ведают, что творят.

Надо терпеть, надо противостоять греху, но, если согрешил – исповедуйся. Сколько грешишь, столько и исповедуйся. Христос нас ждет, надо только преодолеть ложный стыд. Исповедь – это подвиг, ведь надо набраться мужества видеть свою скверну, правда может быть только страшной. И тебе надо у Господа тоже просить прощения за то, что ты позволила гневу затмить свой разум.

Его речи, произносимые вкрадчивым убаюкивающим тоном, не успокоили Анну, а, скорее, разозлили.

–Что, если я не хочу прощать? – резко спросила она, наклоняясь к самому лицу священника.

 – Что мне делать?

–Для начала протрезветь, – сурово ответил он. – И уже потом обдумать все на свежую голову.

–Но… – начала Анна. Отец Михаил пресек ее слова, махнув рукой.

–Ступай, дочь моя. После поговорим, утром, если захочешь, конечно.

Анна встала и, чувствуя, как щеки заливает краска, пошла прочь. У самого выхода из вагона-ресторана, она обернулась, и хотела было вернуться и спросить, на какой станции выходит священник, но в этот момент раздался негромкий хлопок.

В окно поезда врезалась птица. Анна вскрикнула, глядя, как темный ком с перьями сдуло потоком ветра, оставив на стекле мазок темно-красной крови.

*****

Поезд катился в ночь, оставляя позади себя тускнеющее красное зарево. Пассажиры в разных вагонах, готовились ко сну. Разговоры и тихий смех стихали, проводники гасили верхний свет, оставляя только дежурное освещение. У туалетов образовывались небольшие очереди, но вскоре они исчезли.

Люди укрывались казенными простынями и ложились спать под стук колес и тихий перезвон ложечек в граненых стаканах в фирменных подстаканниках.

*****

Анна вернулась в свое купе, где на соседних полках спали попутчики, и только соседка с верхней полки наискосок еще читала свой ридер. Покачиваясь, Анна потрясла тяжелой головой, подумала, что надо бы сходить умыться, но отбросила эту мысль и легла.