Плацкарт

–Я готова его выслушать, – ехидно сказала Анна, но Жилин, не сводивший взгляда с ее лица, почувствовал, что та держится на последних ниточках самообладания, и очень скоро сорвется в истерику. В неверном свете мигающей лампы ему показалось, что ее губы трясутся.

Это плохо, подумал он. Баба в истерике способна разрушить многое, даже если особо нечего разрушать, но сейчас, в критической ситуации, Анна, которая поражала своей рассудительностью на суде, слабо напоминала того холодного адвоката. Еще в вагоне-ресторане он подумал, что с ней не все в порядке, после того скандала, который она закатила, пытаясь… Пытаясь – что? Свести счеты за свой проигрыш?

Ее состояние слегка беспокоило Максима, но не сильно.

Гораздо больше его волновало происходящее вокруг, превратившееся в абсурдный сон с гигантским нагромождением несвязанных деталей. Из-за нереальности происходящего, а, может, вследствие легкого сотрясения, он не воспринимал все как реальность.

–Девушка, вы чего до меня докопались? – вспылил Рязанов.

 – Я что ли все это устроил? Просто всему находится какое-то внятное объяснение.

–Вот я и спрашиваю: что тут произошло? – не отставала Анна, и в ее тщательно смодулированном голосе послышались визгливые ноты грядущего шторма со слезами и воплями. —Меня устроит любая версия. Как вы объясните, что мы с вами ехали в купе, а оказались в плацкарте?

–Я ехал в СВ-вагоне, – сказал Максим. Анна подняла взгляд и указала на него:

–Вот, еще лучше, человек ехал в СВ, и тоже оказался в плацкарте.

Алена, вы проводник плацкартного вагона?

–Нет, я тоже была в купейном, – медленно возразила проводница, до которой, видимо, только сейчас стало доходить происходящее. Алена тяжело дышала и периодически закрывала глаза. Ее голос был глухим, словно звуча из-под толщи воды. Она растягивала гласные, и это было ненормальным и жутким: «я-а-а была-а-а в купе-э-э-эйном…». Максиму хотелось это прекратить.

–А Антон? – резко спросил Максим, прислушавшись, не тянет ли он гласные сам.

Не тянул. Алена пару секунд глядела на него, будто не понимая, а, может, и правда не понимала.

–Кто?

–Когда вы выпускали пассажиров, вы кричали кому-то: «Антон, сволочь!» или что-то в этом духе… Антон – это ваш напарник?

–Нет, я… О, Господи, я же с Лидкой в паре была… А где Лида?

Вот тут она действительно испугалась и стала озираться, будто ожидая найти оставленную где-то на полках проводницу. Ее страх оказался заразительным.