Плацкарт

Взглянув в отражение, Крупинин завизжал изо всех сил. Позади, прямо из пола вздымалось кверху нечто вроде багрового дерева-переростка, скрещенного с осьминогом, безглазое, безротое, состоящее из вспучивающихся пузырей. Щупальца-ветки, с хлюпаньем молотили по воздуху, присасываясь к стенкам, а на их концах, как уродливые цветы, раскрывались хищные пасти с острыми жалами. Услышав вопль Крупинина, тварь потянулась к нему, с молниеносной скоростью впиваясь острыми иглами в его тело. Самое меткое щупальце воткнулось ему в левое плечо, пронзив руку насквозь и забрызгав все хлынувшей кровью.

Крупинин заорал, схватил осколок зеркала и, взмахнув, отрубил щупальце. Оно, умерев и усохнув, выскользнуло из раны и упало на пол с противным хлюпаньем. Тварь издала противный писк и отпрянула, на мгновение, в испуге втянувшись в дыру, но затем, издав трубный гул, бросилась в новую атаку.

Крупинин успел воспользоваться секундным замешательством чудовища и рванул дверь, позабыв, что войдя, заперся изнутри.

Дернув за рукоятку несколько раз, Крупинин догадался, что дело в замке.

Тварь бросилась в новую атаку. Щупальце с голодной пастью пригвоздило его ладонь к задвижке и пронзило ладонь в шести местах, моментально обездвижив пальцы. Еще несколько, шесть или семь, впились в спину чиновника, три вгрызлись в ноги, а одно с удивительным проворством скользнуло между ног и проникло в анус. Крапивин издал истошный вопль, когда внутри его тела тварь ощетинилась и начала разрывать внутренности.

–А-а-а-а! Сука! – заорал Крупинин. —Отпусти! Слезь с меня! Слезь с меня! Пусти-и-и-и!

Чудовище дернуло его назад, и Крупинин упал на спину, надеясь, что ему удастся раздавить впившиеся в него щупальца, но вместо этого угодил головой прямо в эту студенистую колыхающуюся массу. Сразу два когтистых щупальца впились ему в щеку и висок, и он в ужасе выдернул голову, пытаясь выбраться. Снаружи кто-то колотил в дверь, но Крупинин этого не слышал. Монстр, что втискивался в туалет, становился все крупнее, и с силой волок вырывающегося человека к себе.

В туловище что-то чавкало и бурлило, а затем в нем начала открываться пасть, гигантская, как дупло баобаба. Внутри вращались, перемалывая воздух сотни круглых и острых клыков, кружась в безумном хороводе. Конечности чудовища услужливо волокли жертву внутрь. Вода из сломанного бачка унитаза заливала все вокруг. Ноги Крупинина скользили по мокрому полу.