Пуля

Я проследил за несколькими из них, а выявить остальных было несложно. Мальчики любили сауны, девочек и рестораны, в коих проводили время вместе. В общем, оттягивались ребята на всю катушку.

Однажды я стал свидетелем бандитской сходки. Большой вышел из дома ни свет, ни заря, чисто выбритый, хотя глаза выдавали его похмельное состояние. Затем он сел в свой джип и отправился куда-то в центр. Я ехал за ним на своем мотоцикле. Большой приехал в ресторан, в котором прежде я не был. Судя по многочисленной охране, там намечалось какое-то мероприятие.

Внутрь меня не пустили два амбала, с пудовыми кулаками и зверским выражением лица. «Спецобслуживание», – заявил один из них, у которого на лице сохранилось немного человеческих черт. Я особенно не расстроился, устроился под тополями в кустиках акации и принялся наблюдать. Спустя четверть часа в ресторан заявился Бек, а еще через пару минут появилась кавалькада из трех красивых иностранных машин, названий которых я даже не знал. Машины были на удивление чистыми, словно вылизанными… Вылизанными? Очень может быть. Из машины показался огромный дяденька в строгом костюме, из-под которого торчали куски мускулов. Бдительно оглядевшись по сторонам, он открыл заднюю дверь, выпуская на свет божий «Черного Мэра» города Тимофея Захарова. Тот что-то буркнул охраннику и скрылся в ресторане. Я устроился поудобнее и принялся ждать. Ожидание продлилось около полутора часов. После этого, в дверях с интервал в полминуты показались Бек, Большой и Захар. Остановившись на крыльце, они пожали друг другу руки, и разошлись по своим автомобилям. Гримасы фальшивой радости быстро пропали с их лиц, едва они отвернулись друг от друга. Захар загадочно улыбался, Большой был хмур и что-то бурчал под нос, Бек злобно щурился, раздраженно поджимая губы. «С тебя-то я и начну», – подумал я. Думать, кто станет моей первой мишенью, слишком долго не пришлось. Ежедневно Бека провожал и встречал один человек – начальник его охраны. Не знаю, как его звали, но прозвище у него было весьма добродушное – Батон. Хотя сам он на хлебобулочное изделие не походил, разве что на сухарь, такой он был жилистый и твердый, с острым подбородком, тонкими губами и злыми мертвыми глазами. Он казался мне опасным, поэтому выслеживал его я в три приема. Жил Батон в обычной многоэтажке с проходным подъездом. Это обстоятельство мне очень понравилось. В понедельник, очень рано утром, я засел в подъезде в темном углу.

Батон был пунктуален.