Пуля

В этот самый момент, взревев мотором, на меня помчался «Мерседес». Я выстрелил еще дважды. Пули оставили в лобовом стекле две дырки. «Мерседес», пролетев мимо меня, клюнул носом и со страшным скрежетом рухнул в карьер. Оставив Крысеныша на потом, я подошел к другому «Мерседесу», не сводя с него ствола. Шофер, тихо поскуливая и держась рукой за промежность, лежал на полу, стараясь укрыться от меня. На какой то миг во мне взыграла жалость, и я опустил пистолет. Шофер неожиданно сунул руку под кожаный пиджак, и я выстрелил ему в голову.

Тот дернулся и затих. Из-под полы выпал маленький курносый револьвер. Я облегченно вздохнул и повернулся к Крысенышу.

Человеческий чувства махом улетучились, когда я увидел, с какой злобой и ненавистью, смешанной со страхом, смотрит на меня этот человечишка. Он лежал на земле, делая жалкую попытку отползти в кусты. По мере того, как я приближался к нему, ужас все отчетливее проступал на его перекошенной физиономии. Леха поднялся с земли и. Вытирая кровь с разбитого носа, поплелся к нам.

Я медленно поднял пистолет. Крысеныш противно заверещал и бросился ко мне в ноги. Я с наслаждением пнул его ногой.

– Не надо, Пуля, – попросил Леха, трогая меня за рукав, – путь живет.

– Раньше надо было думать, когда ты ему в карты проигрывал, – зло сказал я. – А теперь нет пути назад. Я пятерых уже положил. Он свидетель, жизни нам тогда не будет…

Крысеныш взвизгнул и попытался вскочить и убежать. Первая пуля попала ему между лопаток. Я подошел ближе и пустил еще одну в затылок.

Леха отвернулся, его вырвало. Я вытер ставший ненужным ПМ и сунул его в руку одного из мертвых телохранителей. Хотя смысла в этом не было никакого, все равно все были убиты из одного пистолета. Вряд ли экспертиза ошибется и признает, что парень застрелился сам с расстояния в три с половиной метра.

Бредя, как старик, Леха пошел к машине. Я отобрал у него ключи и сам сел за руль. Щеки Лехи тряслись, лицо было веселенькой зеленоватой расцветки. Я завел машину, и мы тронулись с места.

На душе было погано, хотя эмоций не было. Вообще не было. Я запретил себе думать о шестерых мертвецах, медленно остывающих у карьера.

– Ну, ты зверь, Пуля, – глухо произнес Леха. В его голосе был страх и плохо скрываемое восхищение.

– Не называй меня Пулей, – раздраженно произнес я.

– Почему? Если бы не ты, лежал бы я там сегодня…

– Заткнись, несчастный! – проорал я, поскольку Лехина болтовня отвлекала меня от мыслей. Леха совету не внял.