Крик болотной птицы

– А я сейчас такой серьезный, что дальше некуда, – ответил Лысухин. – Это просто у меня такое представление о серьезности. Так, значит, я ее выражаю, свою серьезность.

– Как долго мы должны быть в том лагере? – спросил Стариков. – И каким способом мы сможем из него выбраться?

– В идеале – до той поры, пока Красная Армия не освободит Белоруссию. Хотя, конечно, сейчас никто из нас не знает, когда произойдет этот долгожданный момент. Ну а по сути – как получится. Сами понимаете: чем дольше вы будете оставаться в лагере, тем больше людей будет спасено.

И наших пленных, и гражданских.

– Что касается того, как вам, в случае чего, покинуть лагерь, – продолжил мужчина в маскировочной одежде. – Скажу честно – не знаю. Всего предвидеть невозможно. Никто сейчас не может сказать, как там у вас все сложится. А потому – все оставляем на ваше усмотрение. Иными словами, действуйте в зависимости от обстоятельств.

– Понятно, – обронил Стариков.

– Все это очень похоже на смертельный риск. – Лысухин опять улыбнулся, и его улыбка была все такой же беспечной и по-детски искренней, будто он говорил сейчас не о собственной смерти, а совсем о другом – например, все о той же мифической передовой трактористке из подшефного колхоза.

 – Что-то вроде того, как кинуться под вражеский танк с гранатой. Доводилось мне однажды видеть. Очень, знаете ли, впечатлительно…

– Это приказ! – жестким тоном произнес полковник Корчагин.

– Понятно, что не любовное предложение, – дурашливым тоном ответил Лысухин.

 – Разрешите приступить к выполнению?

Ни Корчагин, ни мужчина в маскировочной одежде ничего не ответили. Оба они прекрасно понимали, что сейчас творится в душах и Старикова, и Лысухина. В самом деле – им предстояло отправиться на задание, вернуться с которого живым было почти немыслимо. Это действительно было примерно то же самое, что броситься под вражеский танк с гранатой. Или сунуть голову в пасть какого-нибудь немыслимого, кровожадного дракона. Но на то и война.

Да-да, она и есть тот самый немыслимый, кровожадный дракон.

– Через два дня вы должны быть готовы, – сказал полковник Корчагин. – На самолете вас доставят в партизанский отряд. Доберетесь – тотчас же сообщите об этом по рации. Ваш позывной – «иволга». Открытым текстом ничего не говорить. Скажете: «Иволга прилетела в гнездо». Мы поймем… Выходить на связь – раз в два дня. Если что-то срочное и непредвиденное – то по мере надобности. Все говорить иносказательно.