Друзья и враги Анатолия Русакова

Уж так я любила маму твою, покойницу Лидию Ивановну, так любила… водой нас, бывало, не разольешь… – И, воровато оглянувшись, добавила: – А как с тобой твоя мачеха обращается? Колотит небось?

– Какая мачеха?

– Да Ольга Петровна!

– Так она же моя мама!

– Что ты, что ты, родимый! Грех мать-то забывать! Грех! – Сунув мальчику конфетку, она засеменила прочь со двора.

Толя был удивлен: почему же эта женщина, погрозившая ему пальцем, назвала его маму мачехой? Ведь мачехи из сказок всегда злющие-презлющие, а его мама хорошая, добрая!

Вопрос сына взволновал отца.

– Забудь, сынок, болтовню этой бабы-яги. Она страшнее, чем ведьма из сказки. И, если эта змея снова появится здесь, не слушай ее, не бери у нее ядовитых конфет, а беги домой к мамочке. Уж я постараюсь, чтобы эта дрянь обходила наш дом.

– Я ведь сердцем чуяла! Вот она… твоя знакомая… – непривычно гневным тоном сказала Ольга Петровна.

– Не надо при мальчике. Толя, пойди погуляй.

Толя вышел, но и за дверью слышались их взволнованные голоса.

Во дворе он простодушно рассказал ребятам, игравшим в мяч, о том, что случилось с ним сегодня: «Приходила ведьма, принесла ядовитые конфеты, хорошо, что я не успел съесть их, выбросил. Сказала, что моя мама – мачеха».

Ребята смеялись. С неосознанной жестокостью они стали дразнить его «пасынком» и, пасуя ему, кричали: «Пас-сынок, пасынок…» Постепенно «пас-сынок» перешло просто в «инок», а «инок» – в «монах». Толя злился, яростно бросался на обидчиков, кричал:

– Вы врете, я не пасынок, я мамин!

Мальчишки потешались.

Незамедлительно появилось прозвище «мамин монах». Наконец кто-то соединил оба слова, взяв первые слоги. Так появилось нелепое слово – «Мамона». Эта кличка крепко прилипла к Анатолию.

Вскоре умер отец. Ольга Петровна – медсестра в больнице, – случалось, и раньше дежурила круглосуточно. А теперь, стараясь заработать побольше, оставалась на сверхурочные дежурства возле тяжелых послеоперационных больных.

Толя целыми днями оставался один. Постепенно рушился привычный семейный уклад: мальчик готовил уроки, ел и ложился спать когда вздумается, читал в постели.

Часами он бездельничал во дворе или слонялся на улице. Его влекло к компании великовозрастных подростков. Вначале они не удостаивали Толю своим вниманием. Потом, «просто так», «от нечего делать», они попытались сделать Мамону своим шутом.

Толя был самолюбивый, смелый, добрый и отзывчивый мальчик.