Друзья и враги Анатолия Русакова

Меня не будет, спрячешь за печку, вот сюда.

– Ты что! – воскликнул Анатолий. – Украсть?

Хозяин презрительно хмыкнул, дунул табачным дымом в глаза Анатолию и сказал:

– Слушай ухом, а не брюхом. Разве я сказал – укради? Потом вернем.

– А зачем брать?

– Вот дурья башка! Пусть Корсаков побегает, попотеет! Это и будет наша месть.

– Но как же я так…

– А так, пусть Корсаков не доносит, не шпионит… Ну что ты фары пялишь? Ну скажи, чем плохо, если ты со мной, бывшим фронтовиком, сходишь в киношку? Или даже выпьешь сладенького.

Почему из-за этого шум поднимать? А Корсаков что? Он только и норовит нам жизнь портить… Он за то и деньги получает, чтобы людям пакостить… Вот мы его и подведем под выговор. Знаешь, как им всыпают за потерю оружия? Он, пожалуй, одним выговором не отделается, недели две ареста дадут. Чем людей сажать – пусть сам посидит, подумает… Ну, как, заметано?

– Так я же пионер…

– Здравствуйте! А почему ты все время со мной? Что тебе это пионерство дает? Вот ты был в пионерском лагере.

Весело там?

– Не очень… – признался Анатолий и потупился.

Да, хуже той скуки, что царила в их лагере, придумать трудно. Спали они в душных спальнях. В лес ходили строем. Костры зажигать запрещали – может случиться пожар. Крикунья-вожатая только и делала, что следила, чтобы никто никуда «не отлучался»: ни в лес, ни на речку. А река была рядом, лес рядом, глубокие овраги рядом. Ребята ночью убегали купаться. Тайком ловили рыбу, варили уху, карабкались по оврагам.

В овраге соорудили «секретный» шалаш, прятались в нем от вожатой. Сражались деревянными мечами, стреляли из луков. Во всех этих проделках первым был Русаков, он же Мамона.

Кто-то заболел ангиной. Больной сознался в тайных ночевках в шалаше. Разразился громкий скандал, в лагере установили еще более строгий режим. Анатолия отослали в Москву.

– Кого это вы там прозвали «С песенкой»? – не без ехидства напомнил Хозяин.

Анатолий как-то рассказывал ему, что так ребята окрестили вожатую.

Куда бы ни шли ребята – на зарядку, с зарядки, в столовую, – она деланно бодрым голосом покрикивала: «А ну, с песенкой! Подтянитесь!»

– «Подтянитесь»! – издевался Хозяин, грызя ногти. – Им одно дело – тянуться. Это же Корсаков в юбке. Житья нет от них… Знаешь что? Уж ты постарайся насчет пистолета. Слабо?

– И совсем не слабо!

3

Анатолий не стащил пистолет, не мог пойти на воровство.