Друзья и враги Анатолия Русакова

Выдано было и Патриарху, старому вору, доживавшему свой век в тюрьме. Выпив, Чума приказал Патриарху снять рубаху. На дряблом стариковском теле Анатолий увидел целую картинную галерею: тут были и якоря, и зелено-красные удавы, опоясывающие всю его руку, затейливые драконы на груди, русалки с зелеными волосами, сердца, пронзенные стрелами, гроб, черти, вензеля с инициалами и на пояснице два боксера. Все это теснилось на жалком теле. Анатолию стало противно, он отвел глаза.

Чума рассердился:

– Эх, дура, фофан! Красоту понимать надо! В Сан-Франциско делали, большие мастера… Патриарх на этом деле тоже набил руку.

Эй, Патриарх, сделай пацану отметочку!

Анатолий вскочил:

– Не надо, Леня, не надо…

Пьяный Чума подмигнул Апельсину. Тот с готовностью набросился на Анатолия, ловко свалил его на нары, прижал твердым коленом. Впрочем, опьяневший Анатолий не очень сопротивлялся.

Чума, смилостивившись, миролюбиво спросил:

– Что будем выводить?

После недолгих споров решили: якорь, буквы «А.

Р.» и две руки в рукопожатии. Подвыпивший Чума загоготал:

– Знак дружбы! Рука руку моет… Понял, шкет?

Анатолий хотел, чтобы якорь обрамляли слова «Граф Монте-Кристо», но Чума решительно забраковал эту затею.

Старик притащил из своего угла мешочек с инструментом, который загадочным путем оказался в камере. Началась мучительная операция татуировки. На следующее утро рука распухла и потом долго болела.

Однажды утром дверь камеры открылась. Русакову предложили собираться.

Его отправляли в трудовую воспитательную колонию, что находилась южнее Харькова.

Анатолий не хотел расставаться с Леней Чумой. Он протестовал, не шел, грубо ругался, старался вести себя, как заправский вор. «Школа» Хозяина и «академия» Чумы сделали свое дело…

Глава V

На полпути от самого себя

1

К приемнику колонии почти одновременно подъехали два закрытых автобуса. Анатолий вышел из второго и услышал:

– Привет ворам от Франца Красавчика!

Он даже опешил.

Ну, кто бы мог подумать, что это выкрикнул выскочивший из первой машины рослый юноша в чистеньком костюмчике, с девичьим румянцем на щеках и взглядом невинных синих глаз!

Колонисты, наблюдавшие приезд новеньких, понимающе переглянулись. Один из встречавших – худощавый, смуглый, стриженный ежиком – в тон красавцу выкрикнул:

– Конец ворам, да здравствуют активисты!

И сейчас же получил замечание от мужчины в форменной одежде.