Друзья и враги Анатолия Русакова

Теперь старшие классы не учатся, еще недели две будут помогать колхозникам убирать картошку. Используй это время на подготовку. Учителя помогут. Пока будешь жить в карантине. Начнут старшеклассники заниматься, переведем тебя в корпус. Будешь хорошо учиться, работать, участвовать в самодеятельности – станешь комсомольцем.

– А много здесь комсомольцев?

– Немало. Коллектив на хорошем счету, впрочем, появились сигналы…

– А что?

– Самому еще надо разобраться. За тебя я спокоен. Верю в тебя, Толя.

Умный человек не споткнется дважды об один и тот же камень.

– Да я теперь эти «камни» за сто километров обходить буду.

2

До начала занятий Анатолий много успел. Он не только все дни занимался, но и обошел колонию, познакомился с шоферами, завоевал известность у младших воспитанников игрой на баяне и даже подружился с собаками, обитавшими в колонии.

Их было три: фокстерьер Леди, белая в больших желтых пятнах; черная дворняжка Цыган и крупный пушистый северокавказский овчар Разбой, с медвежьей мордой и коротко обрезанными ушами.

Анатолий с детства любил собак. У дяди Коли был Майк, очень сообразительный, веселый, но в то же время «строгий» охотничий пес из породы курцхаров. Майк был щенком, когда они подружились. Они гонялись друг за другом, боролись и даже играли в пятнашки. Бывало, они с Майком до того уставали, что потом, обессиленные, долго валялись на траве в садике.

В колонии Анатолий с грустью не раз вспоминал о Майке.

Вот почему он обрадовался, встретив четвероногих друзей. Единственное, чего не успел он, – это познакомиться с одноклассниками. Они все еще не вернулись из колхоза.

Наконец девятый класс «Б» начал заниматься. Анатолий сразу заметил, что эти ребята не чета воспитанникам из трудовой. Иное поведение, иное отношение к занятиям, да и разговоры другие.

Анатолий ловил на себе настороженные, снисходительные взгляды, и это его раздражало.

Знают, что перевели из той колонии, решил Анатолий, и подозревают в нем «отпетого».

Вечером в спальне староста потребовал от Русакова чистосердечного рассказа о том, как он «дошел до колонии».

Начальнический тон старосты и особенно его предупреждение: «Не врать и не темнить» – рассердили Анатолия. Он не стал «распространяться» и с протокольной краткостью пересказал существо своего дела.

– Так у нас не пойдет, – заявил староста.