Друзья и враги Анатолия Русакова

Справа высились груды земли, обтесанные гранитные глыбы, виднелась каменная стена, а над ней, чуть отступив, высился, сверкая бесчисленными окнами, дом-гора – новый, еще не законченный высотный дом на площади Восстания. О нем Анатолий знал из писем матери и фотографий в «Огоньке». Через две-три минуты Анатолий вышел из троллейбуса у Скарятинского переулка.

– Вот эта улица, вот этот дом… с вывеской почты на нем, – тихонько пропел Анатолий, взбегая по лестнице на второй этаж. У высокой двери он нетерпеливо нажал кнопку два раза и прислушался.

Тихо… А вдруг мать на работе? Ведь он не телеграфировал о дне приезда, хотел сюрпризом…

Внезапно дверь широко распахнулась.

– Сынок!

Мать обняла его у порога и заплакала, быстро целуя в щеки, нос, глаза.

Дядя Коля в темном морском кителе, поседевший, ставший как-то меньше ростом, гладил его по плечу, взял из рук чемодан и, заморгав глазами, хрипло скомандовал:

– Полный вперед!

В прихожей мать снова прильнула к сыну и зарыдала.

– Ну что ты, мамочка, что ты! – растерянно бормотал Анатолий.

 – Ну чего ты? Я же вернулся! – шептал он, целуя ее волосы.

Дяде наконец удалось, когда Ольга Петровна утирала платком мокрое от слез лицо, обнять племянника. Из приоткрытых дверей выглядывали соседи. Затем все трое двинулись в комнату.

Стол был празднично убран: белоснежная скатерть, цветы, графинчик с вишневой наливкой («Дядина специальность», – отметил Анатолий), закуски, блюдо с пирамидой маленьких румяных пирожков.

Вкусно пахло свежеиспеченной сдобой. С детства волнующий запах праздничного дня… «Наверное, с грибами и с рисом, и с яйцами, и с мясом», – улыбнувшись, подумал Анатолий и отвернулся, чтобы незаметно протереть уголок глаза. Справа в углу стояла знакомая ширма, загораживающая кровать, и казалось, говорила: «Здравствуй, здравствуй…»

У противоположной стены над стареньким пианино висит большой портрет отца в военной форме. Он снялся в сорок пятом, перед демобилизацией из армии, где командовал саперной ротой.

Губы отца чуть улыбались, но глаза смотрели строго, прямо в глаза Анатолию.

На подоконнике зеленели колючие столетники, а между окнами – все тот же письменный стол отца, и над ним – фотокарточка Анатолия в полированной рамочке. А вот и старый знакомый – диван с высокой спинкой, и на полочке над спинкой пасутся все те же семь мраморных слоников.

– Мама, почему такой стол и пирожки, разве сегодня праздник? – спросил Анатолий.