Лжедмитрий. Царская плаха

Клешнин прошел в залу, повернулся к красному углу, к иконостасу, трижды перекрестился, прошептал короткую молитву, предстал перед Годуновым и доложил:

– Я нашел нужного тебе человека, Борис Федорович.

– Кто он?

– Дьяк Михайло Битяговский.

– Битяговский? – Борис погладил бороду, вспоминая.

У него была хорошая память на лица и имена даже тех людей, с которыми он общался лишь однажды.

– Это не тот, что был в Казани при воеводе Булгакове?

– Он самый, ныне служащий в Разрядном приказе.

– Почему ты выбрал его, а не кого-то другого?

– Да потому, что Битяговский как никто другой подходит для той миссии, которую уготовил ему ты.

– Ты уверен, что дьяк не подведет?

– Да, уверен.

– А готов ли ты, Андрей Петрович, голову на этом положить?

– Готов, Борис Федорович.

– Смело, но опрометчиво. Не след поручаться за постороннего человека, будь он хоть трижды верен и надежен. Так и жизни лишиться недолго. Коварству людей нет границ. Тот, кто сегодня любезно наливает в твою чашу веселящего вина, клянется тебе в вечной и верной дружбе, завтра может с ухмылкой вонзить в спину клинок.

Клешнин подумал, что Борис мерит по себе, но сказал, естественно, совершенно другое:

– Что стоит жизнь, боярин, в наше смутное время? Если я чего и страшусь, то не смерти.

– Чего же? – спросил Годунов.

– Немилости твоей!

– Моей немилости? – Борис изобразил удивление. – А что она значит? Тоже ничего. Государством с Божьей помощью правит царь Федор Иванович.

Только он раздает милости или накладывает опалу. Я всего лишь его верный слуга.

– Ты будущий царь, Борис Федорович. Об этом не только бояре да князья меж собой говорят. Да и кому еще править на Руси после царя Федора, как не тебе?

– Хватит о пустом речи вести. Что будет, только Господь ведает, а не бояре да князья. На слухи же обращать внимание не след. Недостойно это, – заявил Борис.

Однако слова Клешнина явно пришлись ему по душе. Он не верил никому, в том числе и этому окольничему.

Но лесть приятна. Доброе слово и животина приемлет даже от того, кто уже приготовил острый нож, дабы убить ее.

Годунов вновь смерил Клешнина пронзительным взглядом.

– От души ли говоришь, Андрей?

– От души, Борис Федорович, вот те крест. – Окольничий перекрестился.

– Добро! Где этот дьяк?

– Как и было уговорено, я привел его сюда. Он ждет.

– Зови! Посмотрю, кого ты выбрал.

– Да, Борис Федорович.