Райский сад дьявола

По-казахски называется «халакарлык фигур»… А ксивы сломать надо…

Надел толстый газетный куль на руку, как варежку, и вдруг ударом резким, как тычок ножа, врезал по лобовому стеклу «хонды». Негромкий треск, молочной мутью пробежало стерильно намытое стекло и покрылось вмиг густой сетью трещин. Как каннелюры на старых картинах.

Я подумал, что у Василия Данилыча Прусика, агента под псевдонимом Гобейко, прямо у меня на глазах случится инфаркт. Или инсульт. Но не случился. А сипло-задушенно сказал мой стукач-предатель, вероломный двойной агент-осведомитель, информатор – подлюга продажная:

– Господи! Чего же это деется такое… – И шепотом беззвучно закричал: – Люди! Караул!.

.

Кит скинул газетную варежку, усмехнулся и оборотился ко мне:

– Командир Ордынцев, давай доведем его до отчаяния?

– Валяй, – разрешил я.

Кит нагнулся, поплевал на руки, ухватился за конец хромированного бампера, примерился и с мясницким выдохом – хэк! – рванул к себе железяку.

«Хонда» и Прусик одновременно крикнули отчаянными жестяными голосами.

Кит повернул бампер, как оглоблю, и с разворотом крутанул его на себя, оторвал с крепежа, согнул пополам и сунул в руки хозяина.

– Ну, ты, каналья, держи… Положи на полку «для души». Или «для бизнесу»…

– Не имеете прав таких, чтобы бандитничать! – визгливо пришепетывал стукач. – Ответите за все за это, за разбойное!..

Занятно, что он и не пытался крикнуть, привлечь внимание, позвать людей на помощь. Он шептал. Тертый жучила не боялся, что Кит его убьет.

Он не хотел огласки, он надеялся решить разборку по-тихому, среди своих. Вот только имущества, дорогого, иномарочного, было жалко душеразрывно.

– Да ты не тушуйся, ишак, – успокаивал его Кит и ударил ногой в крыло, в фару, и сразу же «хонда» приобрела такой вид, будто на полном ходу столкнулась с «джопой».

И тогда из зеленых яблок-падалиц Василия Данилыча брызнули слезы, шипучие и мутные, как молодой сидр.

14. Нью-Йорк. Департамент полиции. Полис-плаза, 1.

Стивен Полк

Стив Полк не сомневался, что супруги рассказывают правду. Не сговариваясь, основные факты они излагали одинаково, расходясь лишь в некоторых подробностях. Эмма Драпкина, например, говорила, что жила с погибшим Лекарем почти с самого их приезда в США, а ее муж Лазарь по этому поводу отвечал уклончиво: «Пропади они оба пропадом!» Супруги излагали вещи довольно любопытные, но Лазарь был Стиву гораздо интереснее – впервые в жизни Полк видел раба.